Адвокат - Андрей Константинов

— Спасибо, меня Сергей Саныч сегодня проводит.

Танцор равнодушно пожал плечами и откинулся в кресле радом с задремавшим после сытного ужина Доктором.

В подъезде Катерина порывисто схватила Сергея за руку:

— Сережа, когда назначена стрелка с чеченами?!

Сергей ухмыльнулся и начал было отвечать с преувеличенной серьезностью. — Это служебная информация, и я… Катя резко перебила его:

— Не юродствуй! Ты, похоже, не понимаешь, насколько все серьезно и опасно. Чечены — люди совершенно отмороженные, а предъява за Либмана, даже со всеми твоими документами, — дело очень спорное, потому что по понятиям Либман — их коммерсант… Виктор Палыч не должен был тебе поручать эту разборку, ты еще многого не умеешь и не знаешь… Его давно уже с разных сторон подталкивают к войне с чеченами, а если с вами на стрелке что-нибудь случится — повод будет железный, понимаешь? Господи, неужели тебя специально подставляют?

Посерьезневший Челищев мягко приобнял Катерину за талию.

— Ехать-то все равно придется, Катюшка. Назад пути уже нет… Стрелку предположительно на завтра назначать будут, но с чеченами еще никто не связывался… Катерина уткнулась лицом ему в грудь и еле слышно прошептала:

— Будь осторожнее, ради Бога и ради меня. Если с тобой что-нибудь случится, я не прощу себе этого никогда, слышишь, никогда…

Сергей погладил ее по волосам, а потом повернул ее лицом к себе и стал осторожно целовать ее полуприкрытые глаза и мягкие дурманящие губы… Задохнувшись от долгого поцелуя, Сергей оторвался от Кати и полез рукой в карман куртки.

— Это тебе. Символ Варшавы… Челищев протянул ей небольшую фигурку сирены, выполненную в нефрите и серебре, которую он нашел в небольшом магазинчике в центре Варшавы. Катя взяла подарок и снова спрятала лицо на груди у Сергея, но когда он попытался найти ее рот своими губами, она резко вырвалась и взбежала на несколько ступеней по лестнице:

— Нет, нет… Тебе пора, Сереженька… Ребята ждут в машине. Я… Ни пуха тебе…

Катина рука поднялась было, словно для того, чтобы перекрестить Сергея, но бессильно упала.

— К черту! — угрюмо ответил Челищев и вышел из подъезда.

Между тем у Антибиотика был свой резон поручить именно Челищеву разборку с чеченами. В империи Виктора Палыча новость о том, что в группировке Адвоката появился бывший следователь, распространилась довольно быстро и особого энтузиазма ни у кого не вызвала. До Антибиотика дошла информация, что больше всех возмущался некто Миша Стреляный, базировавшийся в гостинице «Прибалтийская». Команда Стреляного действовала полуавтономно, но авторитет Антибиотика признавала. Виктору Палычу передали, что Стреляный хочет с ним встретиться, и Антибиотик догадывался, о чем пойдет разговор. После отъезда Катерины и Сергея Виктор Палыч сидел в кабинете Степаныча и лениво смотрел телевизор, когда вошедший Гусь доложил, что подъехал Миша Стреляный и хочет поговорить.

— Что ему надо? — брюзгливо бросил Антибиотик.

— Говорит, важное дело, но скажет только тебе… Пустить его или как? — Гусь беспокойно переминался с ноги на ногу, постукивая кулаком правой руки о ладонь левой.

— Ладно, пусти его.

Через минуту в кабинет ввалился Стреляный — здоровенный бугай лет тридцати восьми в шикарном белом костюме, черной рубашке и белом галстуке. От правого угла рта через всю щеку до мочки уха у него тянулся безобразный шрам, давний след милицейской пули, за который и прозвали Мишу Стреляным.

Миша поздоровался и остался стоять, не получив приглашения присесть.

— Заходи, заходи, Мишенька, давненько не виделись, — притворно по-стариковски засуетился Антибиотик. — Догадываюсь, с чем пришел. Говорят, ты недоволен сильно, людей мутишь, пропаганды пущаешь… Стреляный набычился и, не тратя времени на этикетные условности, брякнул:

— Я рупь за сто даю, что эта мразь — стукачок!

Виктор Палыч, кряхтя, заворочался в кресле.

— Надо полагать, ты о Сереже Челищеве говоришь? Ты не кипятись так… Миша возмущенно повел плечами:

— Он же «цветной», он, пидор, людей допрашивал, я его…

— Остынь, говорю! — прикрикнул Антибиотик, и на его голос в кабинет заглянул Гусь.

Махнув ему рукой — мол, все в порядке, Виктор Палыч продолжил уже более спокойно:

— Сергей работает на нас, причем, надо сказать, неплохо. Пока, по крайней мере. Кабы все так работали, не надо было бы пацанам лишний раз подставляться.

Стреляный, не соглашаясь, покачал головой:

— Он крот мутный! Запалит всех! За ним сечь надо, чтобы не врубался! Пусть он хоть по мурке базаром шпарит — мусорское ебло не спрячешь. Пацаны волнуются, он, бля, фазана заряжает! Отдай его нам…

— Попридержи жало! — вновь повысил голос Антибиотик. — Ты бы лучше так с меринами разбирался… Что, молчишь? А этот пацан лавэ делает. Ты, Миша, последнее время только перед фраерами понты кидаешь, а у него в махалово матка не опустилась. А братва… Братва разберется! Братва всегда уважает тех, кто умеет зарабатывать и дает заработать другим. Так что херню больше не лепи, у тебя других забот должно быть по горло! Два дня тебе, чтобы с меринами разобраться! А нет — так в нашем коллективе для тебя ловли не будет!

И Антибиотик отвернулся к телевизору, давая понять, что разговор окончен. Стреляный скрипнул зубами, потоптался на месте и, опустив голову, вышел из кабинета.

Больше всего Виктор Палыч не любил, когда на него давят, и в этих ситуациях поступал часто даже наперекор очевидной, казалось бы, логике. Конечно, он чувствовал определенную правоту в словах Стреляного и от этого раздражался еще больше. В конце концов он утвердился в своем решении послать на разборку с чеченами именно Сергея. Шансов на то, что разборка эта закончится мирно, было немного. И тогда проблема решится сама собой — хорошо в свое время сказал товарищ Сталин: «Нет человека — нет проблем!» И с чеченцами появится хороший предлог разобраться по-серьезному, оборзели они вконец на чужой земле. С другой стороны — если брошенный в воду щенок выплывет, то тем самым он докажет свое право на жизнь. У таких выплывших щенков может быть большое будущее… Главной страстью Антибиотика уже давно были не деньги и не женщины. Его главной страстью была власть, которую Виктор Палыч удовлетворял, играя людьми, как шахматными фигурками. Эта игра была увлекательнее карт и рулетки и, конечно, намного более рисковой. Известно ведь, что для настоящего игрока важен не только выигрыш, приз как таковой, но и ощущение риска, края… Поэтому Антибиотик часто обострял расклад там, где без этого, в принципе, можно было легко обойтись. С Челищевым же был вообще особый случай…

Виктор Палыч откинулся в кресле, обхватив затылок сцепленными пальцами, и пробормотал:

— Совпадения, совпадения… Посмотрим, что за кино получится…

Стрелка с чеченами состоялась вечером следующего дня на развилке дорог в десяти минутах езды от совхоза с гордым названием «Бугры». Уже по безлюдности выбранного для встречи места было ясно, что стрелка намечается конфликтная, и обе стороны приедут на нее с оружием. Обычные, бесконфликтные стрелки назначались в центре города, в людных местах, где особо автоматом не помашешь. Впрочем, были укромные места и в городе. Доктор как-то рассказал Сергею, что Олег, когда был еще на свободе, любил назначать встречи с «непонятными» людьми близ ЦПКиО, у Средней Невки, в местечке, которое братва не без юмора прозвала «кричи-не-кричи».