Марки королевы Виктории - Барри Мейтланд

– И женского белья.

– Я пытаюсь выправить свой имидж, Кэти, – сказал он, распрямляясь и бросая на нее испытующий взгляд. – Хочу стать в глазах ближнего более человечным. Мне передавали, что люди считают меня холодным и отстраненным типом.

– Не уверена, что они так именно и думают, Леон. Возможно, им просто хочется увидеть, как вы играете в регби и пьете пиво.

– Ага! Вот что нынче называется человечностью…

У него были проницательные темные глаза, которые сейчас пристально изучали ее. Так по крайней мере ей показалось.

– Сержант Колла! – послышался приглушенный расстоянием призыв из галереи.

– Белье вон там, – сказала Кэти, ткнув пальцем через плечо в сторону гардеробной, и удалилась.

Они приехали в полицейский участок Фарнема одновременно с переводчиком – седоволосой женщиной, которая работала по совместительству еще и на отдел международного вещания Би-би-си. Хелен Фицпатрик осталась сидеть в приемной, других проводили в небольшую комнату, где Марианне принесли стакан воды. Казалось, она уже частично оправилась и пришла в себя. Во всяком случае, она нанесла на лицо косметику и выглядела вполне презентабельно в своих темно-синих слаксах, накинутом на плечи свитере-кардигане и в экзотических золотистых туфлях без задников на крохотных ступнях. Однако взгляд у нее по-прежнему был тусклый и отчужденный, да и на вопросы она поначалу отвечала неуверенно, делая длинные паузы.

Кэти начала с расспросов о ней самой. Португалка сказала, что ее полное имя – Марианна Пименталь и ей пятьдесят три года. Она говорила так тихо и неуверенно, что переводчица невольно наклонилась к ней всем телом. Далее Марианна сказала, что она не замужем и служит семейству Вашкунселлуш с семнадцати лет. Сначала она жила с ними в Вила-Реаль, а потом, когда донна Беатрис умерла, переехала на южное побережье. Когда Ева в 1993 году вышла замуж – упоминание имени Евы вызвало у Марианны нервную реакцию: она замолчала и стала всхлипывать, – она с ней в Англию не поехала. Тем не менее на следующий год Ева прислала ей вызов, и она, несмотря на то, что здоровье Дома Вашкунселлуша все ухудшалось, а ей самой ехать за границу не хотелось, все-таки отправилась в Англию. Насколько Кэти поняла, на этом настоял глава семьи.

Она действительно почти не говорит по-английски, хотя и прожила в Англии несколько лет. С другой стороны, ни Ева, ни сеньор Старлинг этого от нее не требовали, а друзей здесь у нее не было. Она постоянно вспоминает о родине и очень по ней тоскует – чуть ли не с первого дня приезда в Англию. Если бы не Ева, она давно бы уже вернулась в Португалию к Дому Арнальду.

– Значит, мистер Старлинг разговаривал с вами по-португальски? – спросила Кэти.

Он и в самом деле пытался общаться с ней на португальском языке, хотя знания его весьма ограниченны – он изучал язык с помощью учебных пленок, которые прослушивал в своем автомобиле. Ева считала попытки своего мужа научиться говорить по-португальски смехотворными и не поощряла их.

– Если не считать ностальгии, – сказала Кэти, – условия жизни для вас в Кроуз-Нест были приемлемыми? Мистер Старлинг – хороший хозяин?

Ее хозяйкой была донна Ева, поправила ее Марианна. Что же касается сеньора Старлинга, то он человек приличный, ничего не скажешь, обращался к ней в основном через Еву, а напрямую – редко. Лично у нее жалоб на сеньора Старлинга нет.

Разговорившись, Марианна уже стала упоминать имя своей хозяйки без всхлипов и слез, и Кэти решила попытаться поговорить с ней о Еве более детально.

– Должно быть, вы знаете ее лучше, чем кто-либо, – сказала она.

Марианна кивнула, подтверждая ее слова.

– Так какой она была на самом деле?

В ответ Марианна произнесла небольшую хвалебную речь, настоящий панегирик, из которого следовало, что ее хозяйка была самой красивой, самой умной и самой рассудительной молодой женщиной из всех когда-либо созданных Господом. Она была совершенством во всех отношениях. И ничего, кроме этого, она, Марианна, сказать о ней не может.

– Кому в таком случае могло прийти в голову причинить ей вред?

Марианна потемнела лицом. Да, она навидалась варваров. И по телевизору, и через окно такси в Лондоне. Да что там в Лондоне – она одного такого даже в Фарнеме видела! Эти парни без волос, именуемые «скинхеды», – истинные чудовища; им почему-то по непонятной причине позволено свободно разгуливать по улицам английских городов.

– Может быть, вы встречали какого-нибудь подозрительного человека на квартире вашей хозяйке в Лондоне – или здесь, в вашем доме в Фарнеме?

Она была на квартире в Лондоне только раз.

– Правда? Я, признаться, удивлена, что вы не ездили туда вместе с Евой. Почему это?

Она должна была готовить сеньору Старлингу еду, да еще и дом в чистоте содержать. У Евы ну́жды сеньора Старлинга всегда стояли на первом месте. В Лондоне Ева ходила обедать в ресторан, а уборку у нее на квартире делала раз в неделю приходящая уборщица. Квартира там такая маленькая, что у нее, Марианны, не возникало ни необходимости, ни возможности там оставаться. Кроме того, ей никогда не хотелось ездить в Лондон.

– А как часто туда ездила Ева?

Строгой системы не было. Обычно два раза в месяц.

– У нее там было много друзей?

Марианна отвернулась от переводчицы и с подозрением посмотрела на Кэти, как если бы та произнесла этот вопрос по-португальски. Да, Ева легко заводила друзей, потому что была совершенно очаровательная женщина. Но она ездила в Лондон не для того, чтобы встречаться с друзьями. Она была прекрасной женой – образцовой во всех отношениях.

– Я понимаю, почему мистер Старлинг хотел на ней жениться, – сказала Кэти, чувствуя, как от этого странного непрямого диалога ею начинает овладевать фрустрация – острое недовольство собой и происходящим. – Но я никак не могу взять в толк, почему Ева остановила свой выбор на нем. Никогда не поверю, что она не могла найти себе какого-нибудь достойного молодого человека португальской национальности.

Конечно, она могла найти себе такого, тем более что многие добивались ее руки, несмотря на ее юный возраст. Но быть может, все дело в том, что она устала от юнцов и ей пришлась по сердцу именно зрелость мистера Старлинга?

– «Быть может»? Значит, вы ни в чем не уверены? Неужели она, будучи с вами в столь давних тесных отношениях, вам об этом не рассказывала?

Марианна заколебалась. Да, Ева говорила ей что-то вроде этого. Кроме того, сеньор Старлинг был такой значительный человек.

– Вы хотите сказать, богатый? Но я думала, что семья Евы тоже не из бедных.

Португалка обиделась. Она считает себя не вправе обсуждать дела и материальное положение Дома Арнальду. Это недостойно. Достаточно сказать, что члены его семьи в свое время были членами палаты Авиш – палаты пэров Португалии – и состояли в родственных отношениях с де Соужа Холштенш, герцогами Палмелу. Семья Евы сравнительно безболезненно перенесла последствия революции 1910 года благодаря обширным владениям в Бразилии, принадлежавшим дедушке Дома Арнальду, поэтому и речи не может быть о том, что донна Ева вышла замуж за сеньора Старлинга из-за денег.