Доля ангелов - Арина Веста

— В книгах… Полное собрание сочинений Сталина в тринадцати томах.

— О, це дило! Где живешь?

Я назвал адрес.

— Ладно, — сжалился Циклоп. — Если мы найдем деньги, мы вас небольно зарежем. А вот если не найдем…

Представитель теневого бизнеса выразительно скрипнул зубами и ухмыльнулся. Должно быть, в эту минуту его пустое око смотрит в ад, выбирая для нас самые жестокие муки.

Мои запястья сковали наручниками. На Машу спецсредств не хватило, ее руки перекрутили скотчем. Нас обоих привязали к стульям и оставили под надзором охранника, ражего детины с «говорящим» прозвищем Дебил. Каждые несколько минут Дебил выходил на балкон и по мобильнику докладывал шефу обстановку.

— Почему ты вернулась, Маша? — спросил я, едва мы остались одни.

— А ты не догадываешься?

— Ты что, тайная послушница матери Терезы? Сначала ты решила избавить меня от всех хлопот с перстнем, а теперь — поддержать морально?

— Я видела в зеркало заднего вида, что у тебя неприятности и решила вернуться. Если можешь, прости меня, Арсений.

— Ты тоже охотилась за перстнем?

— Не надо об этом. Молись, чтобы Циклоп и его банда задержались.

— Об этом я уже позаботился. Тринадцать томов сочинений Сталина… Плюс три прижизненных издания… У нас в запасе целый час.

Маша оглядела стены в сырой штукатурке и паутине проводов. На полу стоял калорифер. Спирали малиново накалились. Дебил сел на диван, расстегнул ворот рубахи и смотрел на Машу. Ее лицо и шея блестели от пота, а духи пахли одуряюще. Охранник подошел к ней ближе, потрогал толстыми пальцами серебряный амулет на ее шее.

— Пить! — Маша выразительно посмотрела на столик с пятилитровой бутылью воды.

Охранник снял крышку с бутыли, перелил воду в пластиковый стакан и поднес к ее губам.

Я дернулся и опрокинул со стола пятилитровую бутыль с минералкой под ноги дебилу.

Маша резко ударила его головой в подбородок.

Потеряв равновесие, детина осел в лужу на полу. Я пинком опрокинул калорифер в разлитую минералку. Посыпались искры. Дебил задергался в конвульсиях. Я зубами взял со стола бутыль с пивом, на стуле допрыгал до окна и выбил стекло. Маша перепилила скотч на своих руках о торчащие из рамы осколки, и, обернув руки в пластиковый пакет, достала у обвитого молниями дебила ключ от наручников.

— Ладно, мы не живодеры… — я выдернул шнур калорифера.

* * *

— Твоя девушка? — спросил Генрих, придирчиво оглядывая Машу.

Закончив осмотр, он довольно хмыкнул:

— Эх, будь я помоложе лет на пятьдесят, отбил бы ее у тебя!

Поздним вечером, когда Штихель уже похрапывал на лежанке, я взял Машину руку. Я был уверен, что так она скажет мне правду, а если нет, то я успею поймать токи лжи и дрожь ее смятения.

— Маша, кто ты?

Она молчала, опустив ресницы.

— Маша, я жду ответа… Как ты оказалась в «Чингисхане», почему не уехала? Где перстень, в конце концов?

Маша мягко освободилась, расплела волосы и вынула из прически перстень на длинном тонком шнурке. Словно, посвящая меня в рыцари, она одела его на мою шею.

Потом сняла с шеи серебряный амулет и протянула мне. По ободу кельтского креста был выбит едва приметный шифр, похожий на офицерский номер.

— Помнишь, мы попали в ловушку Лисиц Чингисхана? Помнишь, как отреагировал Барри, когда я сняла куртку? Ты даже приревновал тогда… и зря. Он пялился вовсе не на меня, а на этот крест. «Лисицы» тесно связаны с ближневосточной разведкой, и им известен этот знак.

— Расскажи все…

— Помнишь, я говорила, что сбежала от своих «приемных», бродяжничала, но так и не смогла научиться воровать? Однажды ко мне подошла красивая светловолосая женщина, долго разговаривала со мной, после этого я попала в странную школу, почти монастырь. Нас было двенадцать человек. Я была единственной девочкой. Нас растили, как растят детей в большой любящей семье. Для нас пекли настоящий домашний хлеб и одевали в рубахи с обережными вышивками. Мы ели, пили и надевали только выращенное в России. Летом мы жили в летних лагерях у истока Волги, или вблизи Изборска, или у слияния Непрядвы и Дона. Мы учили наизусть былины и песни северных сказителей, мы участвовали в обрядах. Другая часть особой подготовки — это программа элитной разведшколы. Из нас готовили непотопляемых диверсантов, разведчиков-биороботов, «запрограммированных» на любовь к России, на честь и преданность долгу. Мы — «Ангелы Ада», тайное воинское подразделение, самая тайная и законспирированная часть проекта «Китеж». Прости меня, я молчала, чтобы…

— Как вы вышли на Тайбеле?

— Письмо Тайбеле о некоем «сокровище», от которого зависят «судьбы мира», не дошло до Кремля, но на него обратили внимание в особом отделе ГРУ. Одновременно оживилась ближневосточная разведка. Мы едва успели выяснить родственные связи Тайбеле. Я должна была нейтрализовать Маркела в случае его броска в Гурзуф, но нас явно опередили. «Лисицы» раньше нас узнали о перстне. Я почти сразу решила исключить тебя из игры, но судьба распорядилась иначе и я благодарна ей.

— Этот перстень, действительно, так важен?

— Известно лишь одно: этот перстень не только связующий пароль, он — знак времени. Когда перстень вернется в Тибет, начнется новый круг земной истории.

— Разведчики верят в Шамбалу?

— Наши аналитики считают ее «рассеянным городом», но придет время, когда силы Асгарда соберутся воедино и выйдут на битву с силами тьмы.

— Это будет Армагеддон?

Вместо ответа она положила ладонь на мое плечо и заглянула в глаза. Эти мгновенья простой дружеской близости стерли из моей памяти все страдания высеченного мужского самолюбия. Ее ласковая дружба была нужна мне гораздо больше, чем все то, чем я горел с тех пор, как увидел ее впервые.

— Маша, мы должны предупредить Отто Юльевича. Он ничего не знает об истинной сущности этой чертовки Анелии. Она втерлась к нему в доверие и даже больше того…

— Да, ты столкнулся с матерой резидентшей. Но без перстня вести самостоятельную игру она больше не сможет. Она всего лишь женщина, хотя при этом прекрасно подготовленный агент, владеющий гипнозом и умением очаровывать.

— Ты умеешь очаровывать гораздо больше.