Жизнь под обрез - Николай Иванович Леонов

— Я ведь с чисто эстетической точки зрения на них смотрю, — бывало, разглагольствовал он. — У меня и в мыслях нет ничего такого, фривольного…

Гуров знал Крячко уже много лет и не сомневался в его словах, но иногда подтрунивал над ним, называя эстетом и гурманом, на что Крячко, смеясь, отвечал:

— А почему гурман? Я ведь их съесть под медово-сливочным соусом не собираюсь.

— Просто ты иногда на них смотришь так, как на какое-то экзотическое блюдо. Точно так же ты смотрел на омаров и устриц, когда мы пробовали их с тобой в первый раз, — отшучивался Лев Иванович.

Уже засыпая, Гуров улыбался, вспоминая их с Крячко молодость и совместное раскрытие дел, мужскую дружбу, которая как-то незаметно для них самих вышла за рамки простого рабочего общения на уровень дружбы семьями.

23

— А мы не можем встретиться где-нибудь в другом месте? — после некоторого молчания спросила Рашевская. Ее явно озадачило предложение Гурова приехать для разговора в Управление МВД. — Я не очень хорошо себя чувствую, — попробовала она найти аргумент, но Лев Иванович был непреклонен.

— Нет. Вам обязательно нужно приехать именно в управление. У нас есть кое-какие улики, которые можете опознать только вы, а вывозить их за пределы здания мы не можем, — схитрил он. — Приезжайте. Это не займет много времени.

— Улики? Какие улики? Против кого улики? — не поняла она.

— Вот приезжайте, и все узнаете, — настаивал Гуров.

— Хорошо. Я приеду… Через полчаса. Так нормально?

— Да, я буду ждать вас у входа в управление. Рядом есть стоянка. Вы адрес знаете?

— Да, я знаю, где это…

Рашевская, к удивлению Льва Ивановича, резко оборвала разговор и отключила связь.

— Черт, вдруг она вздумает тоже куда-нибудь скрыться! — неожиданно пришла к Гурову коварная мысль.

Он нахмурился и быстро перезвонил Рашевской. Та сразу же ответила:

— Что-то еще?

— Если хотите, то я за вами приеду. Скажите, где вы находитесь, и…

— Нет, я сама приеду, — после некоторой паузы ответила Рашевская, и Гуров услышал, как она кому-то шепчет: — Это полковник Гуров. Мне нужно срочно поехать к ним в управление.

— С кем это вы там разговариваете? — с подозрением спросил Лев Иванович.

— А это… Это Игорь Владимирович со мной тут… Мы с ним обсуждали кое-какие вопросы относительно магазинов Полины, — нехотя призналась Рашевская.

— Ну хорошо. Через полчаса я вас жду у входа, — ответил Гуров и теперь уже сам первым отключил телефон.

«Похоже, что Рашевская нашла себе утешителя. Кто же в половине восьмого утра обсуждает не по телефону, а при личной встрече деловые вопросы? Не рановато ли для начала рабочего дня?» — с усмешкой подумал он, глядя на циферблат.

Как ни переживал Лев Иванович, но Рашевская все-таки приехала. В кабинете Улямова было пусто, но как только Гуров ввел туда Лину Савельевну, вошел и Тамир Васильевич. Он поздоровался и отозвал Льва Ивановича в сторону.

— Гоша поехал к ней в магазин, — прошептал он, кивнув в сторону Рашевской. — Как только все узнает, то сразу приедет в управление. Я созвонился с Гейнцем. Арнольд Францевич обещал помочь с банковской картой Баевой. Узнайте у Рашевской, в каком банке Баева ее открывала, чтобы можно было быстрее найти.

Лев Иванович кивнул и обратился к Рашевской:

— Лина Савельевна, вы не в курсе, в каком банке у Полины Алексеевны был открыт счет?

— У нее, кажется, две карты. Одна карта Сбербанка, а вот вторая… Не помню, или ВТБ, или Тинькофф. По первой она все время оплачивала покупки, а вот вторая у нее была рабочая — для расчетов с налоговой, кредиторами, для оплаты товара и прочих бизнес-моментов.

— Ага, понятно. Спасибо, — поблагодарил Улямов и быстро вышел.

Рашевская проводила его удивленным взглядом, потом села и спросила Гурова:

— Так что вы хотели мне показать?

— Лина Савельевна, сначала давайте с вами поговорим, — Гуров сел напротив нее. — Вчера вы по телефону сказали мне, что совсем запутались. В чем вы запутались? Поделитесь. Возможно, что вместе мы сможем распутать веревочку.

— Я разве так сказала? — попробовала сделать удивленное лицо Рашевская, но у нее не очень хорошо это получилось.

— Да, после того как я сообщил вам, что Иван Баев застрелился, именно так вы и сказали.

— Может, я и сказала так, но я этого не помню, — Лина Савельевна затеребила в руках края своего газового шарфика, который был у нее на шее. — Я так расстроилась из-за ужасной смерти Ивана, что…

— Ну хорошо. Не помните, и ладно, — не стал настаивать Лев Иванович. — Тогда давайте вернемся с вами к нашему давнему разговору, и вы мне все-таки ответите, зачем и по чьей просьбе вы звонили жене Игнатова и сказали, что у Владимира Владимировича есть любовница.

Рашевская растерянно посмотрела на Гурова. Она явно не ожидала, что ей вновь будет задан этот вопрос.

— Но… Но я ведь уже отвечала вам, что сама позвонила, потому что решила подставить Полину. Хотела вернуть себе Владимира.

— Да, я помню, что вы мне об этом говорили. Но согласитесь, что ваш поступок не совсем логичен. Вы ждали полтора года… Именно столько длилась связь вашей подруги с Игнатовым. Ждали полтора года, когда можно было это сделать сразу, как только он вас оставил. По горячим, так сказать, следам. Вы ведь тогда были в обиде на Полину Алексеевну. Так? Так, — сам же и ответил на свой вопрос Лев Иванович. — Потом, как утверждают свидетели, вы с Баевой помирились. Правильно?

— Да, — тихо ответила Рашевская, не поднимая головы. — Но к чему вы меня об этом спрашиваете?

— Хочу понять, почему вы меня обманываете, — просто ответил Лев Иванович.

Лина Савельевна молчала.

— Хорошо. Тогда скажите, куда вы с Иваном Баевым дели второй чемодан с вещами Полины?

— Какой второй чемодан?! — вдруг взвилась Рашевская, ошарашенно глядя на Гурова. — Почему вы вообще задаете мне такие дикие вопросы?

— Ну почему же сразу дикие? — развел руками Лев Иванович. — Вопросы как вопросы. Мы ведь с вами вчера вместе составляли список вещей, которые пропали из гардероба Полины Алексеевны. Часть этих вещей оказалась в чемодане, который был найден в машине вашей подруги, а вот куда делась вторая часть одежды и прочего? Разумно предположить, что был еще и второй чемодан, в котором и