Клетчатая зебра - Дарья Донцова

Областные медики не спешили отвечать. В концеконцов я вспомнила, что имею оплаченную страховку в клинике «Помощь безпредела», отыскала полис и дозвонилась по одному из напечатанных там телефонов.

– Неотложка, – пробасил мужчина.

– Я умираю.

– У вас есть наш полис?

Интересно, что будет, если диспетчер услышит«нет»? Он бросит трубку?

– Да!

– Хорошо. Фамилия, имя, возраст.

– Дарья Васильева, тридцать лет, – брякнула я.

Похоже, сообщать сильно адаптированный вариантсобственного возраста становится моим хобби…

– Что с вами случилось? – продолжал расспросыдиспетчер.

– Умираю, – прошептала я, отчаянно почесываяживот.

– Температура?

– Нормальная.

– Отлично! – ободрил меня доктор. – Где-нибудьболит?

– Это может быть лихорадка реки Нга, – решилапризнаться я, – от нее погибают все аллигаторы в округе и девяносто девять зебриз ста.

Врач помолчал, потом продолжил опрос:

– Вы или ваши родственники недавно вернулисьиз поездки? Кения? Индонезия? Вьетнам?

Поняв, куда потекли мысли терапевта, явноникогда ничего не слышавшего об экзотической заразе, я поспешила уточнить:

– Нет, я общалась с белой мышью.

– Так… – протянул врач.

– Ее мне отдали вместо утки, но я решила, чтов пакете птица, и развернула бумагу. Мышку временно поселила в замке, а затемвыяснилось, что она больна лихорадкой реки Нга, от которой, как я уже говорила,погибают крокодилы и зебры. У меня есть телефон ученой, которая работает свирусом лихорадки, но дама не берет трубку, а мне с каждой минутой делается всехуже. Невыносимо чешется живот!

Из аппарата донеслось покашливание, потомдежурный коротко бросил:

– Минуту…

Мой слух уловил шуршание и его вопрос,адресованный кому-то из коллег:

– Андрей, звонит тетка с нашим полисом. У неебыла утка, которую она выменяла на мышь. Грызун болен лихорадкой реки то лиМга, то ли Дга, от инфекции умерли все крокодилы и зебры. Что делать?

– Посоветуй ей в ближайшие десять дней непользоваться общественным транспортом, чтобы не вызвать падежа среди популяциимосковских аллигаторов, – послышался в ответ глухой баритон.

Я обозлилась. Ну почему, когда говоришьправду, тебя моментально начинают считать психически больной? Если бы сейчасмоя лучшая подруга, хирург Оксана, находилась в Москве! Но Ксюта улетела наКрайний Север, там, в областной больнице, она будет три месяца обучать местныхдокторов.

– Можете позвать кого-нибудь из родственников?– сладко запел врач мне в ухо.

– Я нахожусь дома одна, – сердито отрезала я,– остальные отсутствуют.

– Андрей, – снова окликнул коллегу мойсобеседник, – там никого.

– Дай стандартный ответ, – заявил все тот жебаритон.

– Не следует беспокоиться, – оптимистичнозавел диспетчер, – примите сорок капель валокордина с небольшим количествомводы.

– У нас его нет! – впав в отчаянье, призналасья.

– Тогда возьмите одну таблетку но-шпы.

– Простите, но этого лекарства мы не держим, всемье его никто не пьет, не потому что оно плохое, а потому что мы ничем неболеем, – чуть не заплакала я.

– Отлично, – похвалил меня врач. – Анальгин –вот истинная панацея.

– Отсутствует!

– Аспирин? – не сдавался мужчина. – Золотоесредство прямо-таки от всего! Идите к аптечке и посмотрите.