Воспитание бабочек - Донато Карризи

Серена встала и последовала за ней. Ей нужно было понять.

— Ты приехала в апарт-отель, чтобы поговорить со мной?

— Нет, — призналась воспитательница, сделав первую затяжку. — Я боялась, что ты ввяжешься в какие-нибудь неприятности. — А затем прибавила: — Я наблюдаю за тобой уже несколько дней.

Серена удивилась: она-то думала, что Флора уехала год назад, ровно через месяц после пожара, когда получила выходное пособие от организаторов лагеря.

Но все это время девушка оставалась в Вионе.

— Ты скрываешься? — спросила Серена.

— Тебе ли не знать. Ты же побывала у меня дома, — уличила ее Флора.

Серена не нашлась, что ответить. Да, она рылась в ее вещах, но девушка вроде бы не злилась. Поэтому, преодолев смущение, Серена отважилась объясниться:

— Беспорядок, чтобы произвести впечатление, будто ты собиралась впопыхах, билет на самолет Цюрих—Стокгольм на двадцать третье февраля, оставленная на виду выписка из банка, альбом с фотографиями твоих покойных родителей… Все это — инсценировка, лишь бы создать видимость, что ты действительно уехала.

— С пятнадцатью тысячами франков никуда не убежишь, — подтвердила воспитательница, явно недовольная размером компенсации, которую выплатили ей прежние работодатели. — Но я не могла оставаться в том доме и появляться на людях как ни в чем не бывало. — Последнюю фразу она произнесла, слегка понизив голос, и отвернулась, чтобы скрыть свои чувства.

Серена поняла, что Флоре страшно.

Что или кто ее пугает? У Серены возникло подозрение, что, если спросить прямо, девушка замкнется и ничего не расскажет. Придется вытягивать из нее правду постепенно.

— Где ты спишь? Как добываешь еду? — спросила она, стараясь казаться участливой.

— Мне не нужны твои деньги, — отрезала воспитательница, решив, видимо, что Серена предлагает и деньги, и сочувствие. Флора была не из тех, кто принимает чужую жалость.

— Я не хотела тебя обидеть, — сказала Серена. — Я просто пытаюсь понять, почему такая умная девушка ведет себя, как человек, скрывающийся от правосудия.

Флора промолчала.

— Сколько, по-твоему, ты еще так продержишься? — спросила Серена.

Девушка сжала кулаки и шмыгнула носом. Возможно, дело было в утреннем холоде. Или она просто пыталась сдержать слезы гнева. Когда она повернулась к Серене, глаза у нее блестели, но во взгляде пылала ярость.

— Вы приезжаете сюда в отпуск, но не понимаете, что это за место на самом деле, — напустилась она на Серену. — Или отправляете сюда своих детей, даже не зная, будут ли они в безопасности.

Упрек Серену ошеломил.

— Неправда, — возразила она. — Что ты такое говоришь?

— Я говорю, что жители Виона не любят чужаков, а терпят их только потому, что они приносят деньги. Но время ничего не изменило — все так же, как и сотню лет назад. Здесь, в горах, все женятся друг на друге и приходятся друг другу родственниками: прогуляйся по кладбищу и увидишь на надгробиях одни и те же фамилии.

Серена все еще не понимала причин такой вспышки эмоций.

— Местные защищают друг друга. При необходимости тебе помогают. И если кто-то совершает ошибку, сообщество сплачивается вокруг него.

Серене не показалось, что в деревне точно так же поддерживали Адоне Стерли, но она не перебивала девушку.

— Нас связывают друг с другом тайны.

— Какие тайны? — насторожилась Серена.

— Если кто-то нарушает договор, его прогоняют или делают изгоем, — добавила воспитательница, вероятно имея в виду себя.

— И какую тайну раскрыла ты? — твердо спросила Серена.

Флора перевела дыхание, бросила окурок на землю и раздавила его подошвой.

— Луиза наверняка тебе сказала, что в ночь пожара служебная дверь в шале была открыта.

— Да, — подтвердила Серена. — А еще — что, возможно, это ты забыла запереть ее после того, как выходила покурить.

— Той ночью я не выходила покурить, — сказала девушка.

Но это Серена уже знала: на улице было слишком холодно и шел снег.

— Твоя подруга Луиза также рассказала, что в пансион кто-то проник.

— Эта шалава мне не подруга, — язвительно отозвалась девушка. — Хотя мне известно, о чем она всем болтает.

— Но ты тоже думаешь, что с вами кто-то был? Кто-то посторонний? — допытывалась Серена.

Флора выдержала паузу.

— Да. Я тоже так считаю. Но не по тем же причинам, что и Луиза…

Она оставила фразу висеть в воздухе, но Серене нужен был конкретный ответ.

— Что произошло той ночью?

— Я помогла девочкам смастерить крылья из синего тюля, а после праздника фей-бабочек вместе с двумя коллегами уложила их спать.

Серена поняла, что девушка пытается юлить. А она была по горло сыта играми.

— Я хочу знать, что произошло дальше.

— Начался пожар, — сказала Флора, но тут же поправила себя: — Нет, сначала появился дым. Луиза разбудила меня, увидев, как он просачивается под дверь нашей комнаты. Сначала я ей не поверила, но потом сработали оросители на потолке и пожарная сигнализация.

Эту часть истории Серена уже знала, и она соответствовала рассказу Луизы.

— Мы вышли в коридор и, согласно процедуре, начали эвакуировать девочек с третьего этажа: собрали их вместе, чтобы отправить вниз, где их должна была встретить Берта.

— И только тогда вы увидели огонь, — подхватила Серена, вспоминая красную реку над их головами, про которую сказала Луиза.

Флора кивнула.

Это дополнительно подкрепляло версию о зажигательном устройстве, которое сначала вызывает задымление, чтобы распугать людей, и только потом провоцирует собственно возгорание.

— Вы с Луизой на первый этаж не спустились.

— Мы решили обойти комнаты, — подтвердила воспитательница.

— Луиза должна была проверить мансарду Авроры, — напомнила Серена.

— Я сразу поняла, что ей слишком страшно, — сказала Флора, подтверждая признание своей коллеги, которая извинялась за то, что не нашла в себе смелости. — Поэтому я пошла туда сама.

Серена замерла. Флора только что раскрыла ранее неизвестную ей деталь.

— И тебе удалось попасть в комнату?

Девушка заволновалась и достала из пачки еще одну сигарету, собираясь закурить, но Серена схватила ее за руку, пристально глядя в лицо.

Флора презрительно улыбнулась:

— Это твоя благодарность за то, что я только что спасла твою задницу?

Серена не ответила и не отпустила ее руку.

Девушка убедилась, что лучше с ней не спорить.

— Я поняла, что могло произойти, только когда сошла вниз, к остальным на улице.

О чем она говорит?

— Пока шале горело, Берта потеряла самообладание и впала в панику: она все пересчитывала девочек на