Наш человек в Гаване - Грэм Грин

— Вы же знаете, чего стоят ресторанные обеды.

— Ну уж, во всяком случае, он будет лучше этого, — сказал Картер, выплевывая виноградную кожицу. Он не заметил спаржи в майонезе и теперь принялся за нее. Затем он порылся в кармане. — Вот моя карточка. — Карточка гласила: «Уильям Картер. Бакалавр технич. наук (Нотвич)», а в уголке значилось: «Ньюклинерс-лимитед». Он добавил: — Я остановлюсь на недельку в «Севил-Билтморе».

— Простите, у меня нет при себе карточки. Моя фамилия Уормолд.

— Вы знакомы с Дэвисом?

— Кажется, нет.

— Мы с ним жили в одной комнате в колледже. Устроился в фирме «Грипфикс» и живет где-то в ваших краях. Прямо смешно — ребят из Нотвича встречаешь повсюду. А вы сами случайно не у нас учились?

— Нет.

— Значит, в Ридинге?

— Я не учился в университете.

— Вот бы не сказал, — благодушно заметил Картер. — Знаете, я поступил бы в Оксфорд, но в технических науках они уж очень отстали. Для школьного учителя Оксфорд, пожалуй, еще годится. — Он снова стал сосать пустую трубку, как ребенок соску, пока из трубки не вырвался свист. Вдруг он проговорил таким тоном, словно на язык ему попал никотин: — Старомодная ерунда, живые мощи, чистый пережиток. Я бы их упразднил.

— Кого?

— Оксфорд и Кембридж.

На подносе не оставалось ничего съедобного, кроме булочки, — он взял ее и раскрошил, как время или плющ крошат камень.

Уормолд потерял Картера в таможне. У того вышли какие-то неприятности с образцом пылесоса «Ньюклинерс», а Уормолд не считал, что должен помогать представителю конкурирующей фирмы. Беатриса встретила Уормолда в «хилмене». Уже много лет его не встречала женщина.

— Все в порядке? — спросила она.

— Да. Конечно. Кажется, они мной довольны. — Он смотрел на ее руки, державшие руль; день был жаркий, и она не надела перчаток; руки были красивые и ловкие. — Вы сняли кольцо?

Она сказала:

— А я думала, никто не заметит. Но Милли тоже заметила. Какие вы оба наблюдательные!

— Вы его потеряли?

— Я сняла его вчера, когда мылась, и забыла надеть. А зачем носить кольцо, если о нем забываешь?

Тут он рассказал ей о банкете.

— Надеюсь, вы не пойдете? — спросила она.

— Готорн хочет, чтобы я пошел. Боится, что раскроют его источник.

— А ну его к дьяволу, его источник!

— Но есть причина посерьезнее. Помните, что сказал Гассельбахер? Они привыкли наносить удар по тому, что мы любим. Если я не приду, они изобретут что-нибудь другое. Что-нибудь похуже. А мы не будем знать, что именно. В следующий раз выбор может пасть не на меня — я ведь не так уж сильно себя люблю, — а на Милли. Или на вас.

Он и сам не понял, что сказал, пока она не высадила его у дома и не отъехала.

3

Милли сказала:

— Ты выпил только кофе и ничего в рот не взял, даже сухарика.

— Что-то не хочется.

— А потом пойдешь и наешься на банкете у своих коммерсантов, — будто не знаешь, что твой желудок не выносит краба по-мавритански!

— Даю тебе слово, я постараюсь не есть ничего лишнего.

— Лучше бы ты как следует позавтракал. Поешь пшеничных хлопьев — они впитывают весь алкоголь.

В этот день рядом с ней была дуэнья.

— Ну, ей-богу же, не могу. Мне не до еды. Не приставай. Нет у меня аппетита.

— Ты приготовил речь?

— Старался, но я ведь не оратор. Понятия не имею, почему они попросили меня.

Но его мучило, что теперь он, кажется, знает, почему. Кто внушил эту мысль доктору Брауну — вот что нужно было узнать любой ценой. Он подумал: «Но ведь цена — это я сам!»

— Пари держу, что ты произведешь там фурор!

— Ну нет, я сделаю все, чтобы не произвести там никакого фурора.

Милли ушла в школу, а он остался сидеть за столом. На картонной коробке с хлопьями «Уитбрикс», которые всегда покупала Милли, был напечатан отрывок из последних приключений Мальчика с пальчик. В коротком рассказике с картинками Мальчик с пальчик встретил крысу величиной с рослого сенбернара и обратил ее в бегство, прикинувшись кошкой и замяукав. Это была очень незамысловатая история. Вряд ли ее можно было рассматривать как ценное назидание молодому поколению, вступающему в жизнь. За двенадцать купонов, вырезанных из таких коробок, фирма обещала духовое ружье. Коробка была почти пуста, и Уормолд принялся вырезывать купон, аккуратно водя ножом по пунктирной линии. Он уже обрезал последний угол, когда в комнату вошла Беатриса. Она спросила:

— Чем это вы занимаетесь?

— По-моему, духовое ружье может пригодиться нам в конторе. Не хватает всего одиннадцати купонов.

— Я не спала всю ночь.

— Наверно, выпили слишком много кофе?

— Нет. Это из-за того, что вам сказал доктор Гассельбахер. Насчет Милли. Пожалуйста, не ходите на банкет.

— Ну, пойти-то я, во всяком случае, должен.

— Вы и так делаете достаточно. В Лондоне вами довольны. Я сужу по тону телеграмм. Что бы там ни говорил Генри, Лондон вовсе не захочет, чтобы вы шли на бессмысленный риск.

— Он прав, когда говорит, что если я не пойду, они попробуют что-нибудь другое.

— Не бойтесь за Милли. Я не спущу с нее глаз.

— А кто будет смотреть за вами?

— Я сама выбрала эту профессию. Вы за меня не отвечаете.

— Вы бывали уже в таких переделках?

— Нет. Но и начальника такого у меня еще не было. Вы словно ткнули палкой в осиное гнездо. Знаете, обычно наша работа — чистая канцелярщина: картотека и скучные телеграммы. Убийства — не наша область. И я не хочу, чтобы вас убивали. Понимаете, вы какой-то настоящий, а не персонаж из «Бойз оун пейпер». Ради бога, оставьте вы в покое эту дурацкую коробку и послушайте, что я вам говорю!

— Я читал про Мальчика с пальчик.

— Вот и оставайтесь с ним сегодня дома. А я пойду и куплю вам все предыдущие коробки этой серии, чтобы вы могли прочитать про него с самого начала.

— Готорн говорил здравые вещи. Мне только надо быть поосторожней с едой. Ведь и в самом деле важно установить, кто они такие. Тогда я по крайней мере отработаю полученные деньги.

— Вы и так сделали больше, чем нужно. Незачем вам ходить на этот проклятый банкет!

— Нет, есть за чем. Хотя бы из гордости.

— Перед кем вы хотите покрасоваться?

— Перед вами.

Он пробирался по холлу гостиницы «Насьональ» мимо витрин с итальянской обувью, датскими пепельницами, шведским стеклом и сиреневыми английскими фуфайками. Дверь в банкетный зал, где всегда заседало Европейское коммерческое общество, загораживал стул, на котором расположился доктор Гассельбахер — он явно кого-то поджидал. Уормолд замедлил шаг; он не видел доктора Гассельбахера с той самой ночи, когда тот сидел в мундире улана на кровати и вспоминал прошлое. Члены коммерческого общества, направлявшиеся в банкетный зал, останавливались и заговаривали с доктором Гассельбахером, но тот не обращал на них внимания.