Двойная сдача - Джеймс Хедли Чейз

Потом я позвонил Элен в отель в Сан-Бернардино и узнал, что ее нет, но что она пыталась до меня дозвониться. Я оставил для нее длинное сообщение о гибели Сьюзен, совершенно заинтриговав девицу на другом конце провода; только вышколенность удержала ее от расспросов. Повесив трубку, я подошел к чемодану и выудил из него бутылку скотча, которую возил с собой на крайний случай. Сегодняшний случай был не таким уж крайним, но мне предстоял долгий путь за рулем, и я решил немного подкрепиться. Опустошив один стакан, я уже было принялся за другой, но тут зазвонил телефон.

Надеясь, что это Элен, я схватил трубку и низким голосом произнес: “Стив Хармас у телефона”, надеясь удивить Элен, если это она. Но это оказался Алан Гудьер.

– Ты видел газету? – провизжал он фальцетом. – Эта проклятая девчонка Джеллерт погибла!

– Да, я знаю. Я как раз собирался тебе позвонить, – соврал я, на самом деле напрочь о нем позабыв. – Я только что из конторы, там Мэддакс мечет икру.

– Не будь столь хладнокровным! – заорал он. – Что мы намерены предпринять? Что говорит Мэддакс?

– Успокойся, Алан. Ты так вопишь, что у меня сейчас лопнет барабанная перепонка.

– Тебе-то легко отпускать шуточки! А я? Как, по-твоему, я себя чувствую? Что мы намерены делать?

– Ничего. Почему мы должны что-то делать? Наступила напряженная пауза. Потом уже спокойным тоном он спросил:

– Это Мэддакс так говорит?

– Да.

– Ты хочешь сказать, что мы не собираемся признавать претензию?

– Ее пока не заявили. Ты думаешь, они это сделают?

– Конечно сделают! Она же скончалась от потери крови! Я не включил этот случай в полис. Стоит только какому-нибудь умному адвокату взглянуть на эту страховку, он сразу сообразит, что есть прекрасная возможность заявить претензию!

– Ну, не знаю, – ответил я. – Денни известно, что страховка была подписана только в рекламных целях. Если Конна убедят заявить претензию, это будет мошенничество.

Он снова замолчал; я слышал его тяжелое дыхание.

– Ты что, смеешься надо мной? – наконец произнес он. – Вы с Мэддаксом были правы, а я нет. Сделка была нечестной. Девица не могла умереть таким образом, если бы это не было подстроено!

– Ты думаешь, ее убили? – спросил я, тупо глядя на стену напротив.

– Должно быть, да. Это сводит меня с ума! Что Мэддакс обо мне говорит? Он ведь во всем обвиняет меня, верно?

– Он вообще о тебе не упоминал.

– Все равно, – возбужденно выпалил он. – Я уже и так обошелся компании в полмиллиона, а теперь еще и это! Я ошибся, приняв этот чертов полис. Я увольняюсь, пока Мэддакс меня не вышвырнул. В жизни никогда больше не продам ни одной страховки!

– Ради Бога, Алан, – нетерпеливо сказал я, – приди в себя. Мэддакс тебя не выкинет. Ты – лучший из наших агентов, и не первый агент, которого прокатили. Кроме того, претензия еще не заявлена, и нечего так расстраиваться. Купи себе выпить, ты в этом нуждаешься.

– Да не хочу я никакой выпивки! – Он сорвался в истерику. – Моя репутация летит к черту, со мной кончено! Я ухожу, пока меня не выкинули.

– Ты с ума сошел, – сказал я, начиная понимать, что он не в себе. – Если ты так волнуешься, пойди поговори с Мэддаксом. Он быстро тебя убедит, что ты валяешь дурака. Если он услышит, что ты увольняешься, он просто лопнет от злости. Иди поговори с ним.

– Я немедленно иду к нему и увольняюсь. Где я могу с тобой встретиться, Стив? Когда я сброшу с души этот камень, я хочу поговорить с тобой. Может, мне придется вообще уйти из страхового дела.

– Да брось ты в самом деле, Мэддакс тебя не отпустит.

– Где я тебя увижу?

– Только не сейчас, я собираюсь уходить. Я позвоню тебе завтра утром.

– А сегодня вечером?

– Извини, Алан, я уезжаю из города и, вероятно, сегодня уже не вернусь. Знаешь что? Может, заглянешь ко мне сюда завтра утром после одиннадцати?

– Ну хорошо. Я пошел к Мэддаксу.

– Давай, и держи себя в руках. Пока!

В холодном свете луны пыльная дорога в Спрингвилл казалась белой. Не доехав четверти мили до города, я свернул в лес.

Я должен был пробраться в Спрингвилл незамеченным. Если меня увидят и Мэддакс узнает, что я не подчинился его приказу, мне придется искать другую работу. Закрыв машину, я пошел пешком по заросшей травой обочине, стараясь держаться в тени.

Большинство окон в домах были темны. В отеле, салуне и двух-трех лачугах горел свет, но в остальных домах все уже спали.

Контора шерифа и морг находились в конце главной улицы. Я приметил это здание, когда ехал с Элен к Мертвому озеру.

Заросли стали редеть. Я встал за деревом и осмотрел улицу. Шестеро мужчин сидели на крыльце салуна, наслаждаясь теплым вечером и дружеской беседой. Пройти незамеченным мимо них было невозможно, поэтому я присел на траву и стал ждать.

Ждать пришлось долго. Только после одиннадцати последний посетитель собрался пойти домой, но я еще постоял в укрытии, пока не погасли огни салуна. Теперь длинная улица была пуста, и я решил, что можно идти.

Я шел тихо, прячась в тени зданий, глядя во все глаза и прислушиваясь.

Я был уже на полпути к цели, когда вдруг залаяла собака. Я поспешно нырнул в тень салуна. Собака все лаяла, и было слышно, как она рвется вперед, гремя цепью. Звук был достаточно устрашающим, чтобы напугать и укротителя львов, и оставалось только надеяться, что цепь выдержит.

Из ближайшего окна крикнул какой-то мужчина, и лай прекратился, словно по волшебству. Умеют же некоторые управляться с животными!

Чтобы не проходить мимо собаки, я крадучись обошел салун сзади и обнаружил узкую аллею, протянувшуюся параллельно главной улице. Пройдя быстрым шагом минуты две-три, я подошел сзади к конторе шерифа.

В одном из окон горел свет. Я неслышно подкрался и заглянул.

Шериф, здоровенный детина, сидел за столом; вокруг его головы вился голубой дымок сигары, перед ним лежали какие-то бланки.

Похоже было, что он засел на всю ночь.

Я двинулся дальше. В конце здания находилась тюрьма, а за ней – длинная деревянная постройка. Подойдя поближе, я увидел на двери белые буквы:

"МОРГ”.

Я обошел вокруг здания. Единственное окно было наглухо закрыто ставнями. Света внутри я не разглядел, а, послушав у окна, убедился, что в морге никого нет. Я вернулся к двери и осмотрел замок. Он не представлял никакой трудности, и я принялся работать отмычкой, которую привез с собой. Немного повозившись, мне удалось ее повернуть. Нащупав в кармане брюк фонарь, я очень медленно нажал на дверь. Она громко заскрипела, и я поспешно оглянулся на освещенное окно, ожидая, что выглянет шериф, но все было тихо. Я шагнул внутрь и в свете фонаря увидел помещение приемной. У стены стояла каталка. Кроме нее, из мебели здесь были только стол, стул и телефонный аппарат. Напротив я увидел дверь с белой эмалевой пластинкой: “Зал аутопсии”.