Дни печали мисс Халлаген - Джеймс Хедли Чейз

9 сентября. 18 часов 00 минут.

Кэмпбэлл — специальный агент ФБР, — ободряюще улыбнулся Сали. Он сидел за большим письменным столом.

— Прежде, чем записать ваши показания, — сказал он, — я немного расскажу вам о Крупзе. Это вымышленное имя. К счастью, мистер Эллинджер все-таки обнаружил отпечатки его пальцев. Мы их исследовали и установили, что они принадлежат некоему Равене, которого мы давно уже разыскиваем за целый ряд серьезных преступлений, совершенных им в Чикаго. Когда ему там стало жарко, он сумел скрыться. Видимо, украл машину и перебрался в другой штат. Тогда мы потеряли его следы. Но вас это не должно беспокоить. Вам он ничего больше не сможет сделать. Теперь вы под нашей защитой и впредь, до его ареста, будете находиться под усиленной охраной. Для нас вы особенно важный свидетель. Только вы одна можете подтвердить, что именно он убил Мендетту. Кроме того, ваши показания о торговле девушками… Сали занервничала.

— Это будет долго продолжаться? — спросила она. В ответ Кэмпбэлл неопределенно пожал плечами.

— Не думаю. Мы постараемся все сделать быстро. Однако и Равену не стоит недооценивать. Он очень хитер, и попытается проскользнуть у нас между пальцами. И все-таки я думаю, что с вашей помощью мы сумеем его обнаружить. Не могли бы вы рассказать мне о его привычках? Например, любит ли он ходить в кино? Понимаете, что я имею в виду? В подобной ситуации мы должны знать о человеке как можно больше. Есть, например, люди, которые увлекаются скачками. Рано или поздно они появляются на ипподроме, и мы их там берем… Вы меня поняли?

Сали глубоко вздохнула.

— Он обожает возиться с игрушечной железной дорогой, — сказала она.

Кэмпбэлл удивленно поднял брови.

— Вот это да! — сказал он. — А я-то как раз хотел спросить у вас, кому понадобилась игрушечная железная дорога, которую обнаружили в его номере.

Сали согласно кивнула головой.

— Когда он не занимался делами, то обычно приказывал мне раскладывать рельсы и часами забавлялся с паровозами и вагонами…

— Он много курит или пьет?

Сали отрицательно мотнула головой.

— Не больше, чем другие.

— Вы много выстрадали, миссис… — мягко проговорил Кэмпбэлл, — мне очень жаль, что приходится затрагивать некоторые вещи, очень неприятные для вас, но поймите, что малейшие сведения, которые вы нам сообщите, могут оказаться решающими в его поимке, облегчат работу по его задержанию.

— Я понимаю, — безучастно ответила Сали. Кэмпбэлл вынул из ящика стола толстую папку и достал из нее несколько фотографий.

— Посмотрите внимательно. Это — молодые женщины, о которых было официально заявлено, что они внезапно и бесследно исчезли. Возможно, кого-то из них вы узнаете?

Сали взяла протянутую ей Кэмпбэллом пачку фотографий и начала их рассматривать. Кэмпбэлл в это время изучающе и задумчиво разглядывал Сали. Ему казалось невероятным, что после всех перенесенных страданий, женщина могла держаться так спокойно и бесстрастно. Сали отобрала из пачки десятка три фотографий и протянула ему:

— Вот этих девушек мне доводилось встречать в доме, где я была, — тихо сказала она.

— Не могли бы вы мне объяснить организацию их дела, — попросил Кэмпбэлл. — Вот эти девушки… Они из разных городов и даже штатов. Как вы считаете, они попадали в этот… дом по собственной воле? Или их как-то принуждали к этому?

Сали покачала головой.

— Я многого не знаю, но из того, что случайно слышала, поняла, что были специальные люди, которые разыскивали девушек, главным образом одиноких и в чем-то несчастных. Эти люди работали главным образом в тех местах, где девушки могли хоть как-нибудь развлечься. Они выбирали из них самых молодых и красивых. Потом находили тот или иной способ подсунуть обманным путем выбранной жертве наркотик, совали ее в машину и увозили в Садалию. Там у них что-то вроде рекрутского пункта. Некоторых девушек, насколько я знаю, заманивали другими способами.

— Итак, вы сказали Садалия? — повторил Кэмпбэлл.

— Да, Садалия. Всех похищенных или обманутых девушек свозили именно туда.

Кэмпбэлл поднял трубку белого телефона и отдал несколько коротких, но четких распоряжений.

— Я приказал начать там немедленно расследование, — пояснил он Сали, кладя трубку на рычаг. — Что с ними делали, когда они оказывались в Садалии?

Сали вздрогнула.

— Это действительно нужно, чтобы я рассказывала об этом? — спросила она.

— Я понимаю ваши чувства, но чтобы оградить других от подобного, мы должны знать все.

— Судя по рассказам девушек, которые мне доводилось слышать, их помещали в отдельные комнаты, где им давали возможность как следует проспаться от снотворного. Когда они приходили в себя, они обнаруживали рядом с собой цветного. Всегда был цветной: иногда китаец, иногда негр или филиппинец. Они рассчитывали на психологический шок, это понижает сопротивляемость. В большинстве случаев этот фокус им удавался. Естественно, находились и такие, которые сопротивлялись. Тогда их били. Били до тех пор, пока девушки не уступали.

Сали снова содрогнулась.

— Никто не сможет этого понять, прежде, чем сам не испытает. Избиение продолжается беспрерывно, иногда сутками, и до такой степени, что тело становится настолько чувствительным, что даже прикосновение простой простыни заставляет вас выть, как смертельно раненное животное . Никто не в состоянии этого выдержать, мистер, никто!

Кэмпбэлл сочувственно покачал головой.

— Понятно, — тихо произнес он.

— Когда хозяином всего стал Крупз или, как вы говорите, Равена, он стал применять другие, еще более изощренные методы, чтобы сделать девушек послушными самой необузданной и извращенной похоти. Он привязывал жертвы к кровати и обливал скипидаром… Это куда хуже, чем битье плетью.

Она поднесла руки к глазам.

— Мистер Кэмпбэлл, нельзя допустить, чтобы этот выродок ускользнул и на этот раз! Никак нельзя!

— Теперь он не уйдет, это я вам обещаю, — Кэмпбэлл поднялся. — Думаю, что пока достаточно. Сейчас я вас отвезу в тихий спокойный уголок, где вы сможете хорошенько отдохнуть. Позвольте выразить восхищение вашим мужеством. Не каждому дано выдержать такое.

Сали стояла перед ним и смотрела на него холодными и суровыми глазами.

— Вы действительно думаете, что я смогу забыть когда-нибудь все это? Моя жизнь пропала. Я теперь не смогу вернуться к мужу. Я не хочу больше жить… Может быть, это и плохо, но мне бы очень хотелось увидеть этого самого Равену страдающим, как страдала я сама. Слава Богу, что девушки убили Грентома и Эллера. Если бы я смогла сделать то же самое с Равеной, я умерла бы спокойно.