Улыбка химеры - Татьяна Степанова

— Послушай, ты... Ты что, издеваешься тут надо мной? — Газаров сверкнул черными, как южная ночь, глазами. (Никите почудилось даже — еще секунда, и рука фигуранта стиснет призрачную рукоятку фамильного дедовского кинжала.) — Издеваешься? Унизить меня хочешь?

— Да ничего я не хочу, — Колосов печально вздохнул. — Разговора у нас дельного не получается. Болтовня пустая.

— Что ты ко мне с этим дедом прицепился? Ты подумай — для чего мне его кончать?

Никита коварно молчал. А сам думал: эх, Алигарх, может, ты и не знаешь, а может, и прикидываешься, что не знаешь — мотив-то в этом деле вроде на поверхности лежит...

— Ну хорошо, а в гостиной наверху возле трупа Витаса Таураге как вы оказались? — спросил он. — Совершенно случайно?

— Конечно! Я выстрел услышал. Так грохнуло — у меня аж уши заложило. Вбежал в гостиную — этот на полу, пистолет рядом валяется, в комнате, как в пороховом погребе, запашок. Я хотел на помощь звать, думал, этот кретин застрелился. А тут салютовские махновцы стали сразу мне руки выворачивать.

— Где вы находились, когда услышали выстрел?

— В зимнем саду, — ответил Газаров быстро.

— И никого не видели — в коридоре, на лестнице, когда в гостиную вбежали?

— Никого, только... ну, его.

— Труп, да? И вы подумали, что Витас застрелился?

— Ну да, сначала. Пистолет-то его на ковре лежал, я его сразу узнал.

— Вы раньше видели у него этот пистолет?

— Было дело однажды, — ответил Газаров мрачно.

— При каких же обстоятельствах?

— Ну, чего скрывать, все равно все сплетни вам доложат. Поссорились мы с ним. Ну, до драки, до мордобоя. Я думал, честно, а он... Пушку, короче, он достал.

— Угу, вот даже как. Ну, а по какой причине, по-вашему, Таураге вдруг мог застрелиться?

— Ну, я тогда подумал — может, проигрался крупно, может, к Салютову-папе в долги влез. Да мало ли причин мужику пулю выбрать? Может, женщина ему изменила?

— Но Таураге не застрелился. Кстати, то же самое сначала подумали о Тетерине. Любопытно, да? А Таураге убили: сначала стукнули по голове бронзовой статуэткой, а потом выстрелили в него из его же пистолета.

Газаров посмотрел на Колосова. Хмыкнул недоверчиво.

— Почему такая канитель, а?

— Вот я и пытаюсь в этом разобраться, Георгий Делиевич.

— Меня-то за что посадили?

— Ну, пока еще не посадили, задержали. На вас показания есть охранников, заставших вас возле трупа.

— Да я же русским языком тебе объясняю...

— Следователю ваши объяснения, видимо, убедительными не показались. А мне... я еще не решил. А что вы делали там, наверху?

— Ничего. Отдохнуть хотел, мозги проветрить. Поднялся в зимний сад, посидеть хотел в тишине.

— От чего отдохнуть-то? Вы же недавно только приехали в казино с женой. Кстати, а где она была? В зале? Там, кажется, игра крупная начиналась. Что же вы не включились?

— Компания была не моя.

— Может быть, вы кого-то искали наверху? — спросил Никита.

— Никого я не искал.

— А может быть, все-таки искали? Например, Ви-таса Таураге?

— На кой черт он мне сдался?

— Значит, у вас были плохие, очень плохие отношения с потерпевшим, — констатировал Никита печально. — Судя по вашему непримиримому тону — ой какие скверные.

— Да вы меня не правильно поняли...

— А может быть, вы искали наверху не потерпевшего, а кого-то другого? — Колосов посмотрел на Газарова с надеждой. — Может... Эгле, вашу жену?

Газаров побледнел.

— Слушай, ты, — сказал он хрипло, — ты на что это намекаешь?

— Может, вы подозревали, что она любовница Салютова?

Задав этот вопрос, Никита ждал почти атомного взрыва южного темперамента. Но Газаров как-то сразу сник.

— Я бы ее своими руками задушил, если бы что было. Нет — понял ты? — нет. А ты... падаль ты, если мне, ее мужу, такие вопросы задаешь. Пользуешься, что ты тут власть сейчас... — Газаров длинно выругался. — А я тут перед тобой это унижение терпеть должен.

— Да ты в мокрое дело замешан, подумай башкой своей! — не выдержал Колосов. — На тебя показания обличающие пять человек дают. А тебе вопросы не нравятся — унизительные, видишь ли. Да тебе еще не такие вопросы будут задавать!

— Я на слова этих салютовских холуев плюю, понял, нет? — Газаров стукнул кулаком по колену. — Он прикажет — они на меня вообще все покажут. Все — понял? На пистолете мои отпечатки есть? Ну?

— Нет, — вздохнул Никита. — Мы проверили. Нет твоих. Только отпечатки Таураге. А может, ты умный, в перчатках работал, как заправский киллер?

— А перчатки тогда куда я дел? Проглотил, что ли?! Меня ж всего там обыскали.

— А там камин горел, помнишь? Фигурку бронзовую мы там нашли. Металл огня не боится. А вот кожа, ткань перчаток быстро бы пламенем взялась.

— Да пошел ты в баню! — Газаров отвернулся.

— Знаешь, Георгий Делиевич, ты не злись. Я еще не решил — что с тобой и как. — Колосов подпер подбородок кулаком. — Признаюсь, меня тоже немножко удивило, как быстро они там в казино тебя нам сдали. Упаковали и сдали — получите, распишитесь. В прошлый-то раз точно так же некоего Майского нам сбагрили — уже схваченного и даже с пугачом переделанным в кармане. И тоже все показания на него дружненько дали. Знал такого — нет?

— Знал. Учти: он на убийство никогда не пойдет. Кишка тонка. Наркоту толкает иногда и взаймы дает под проценты. Ну, чтобы сразу можно отыграться прямо у стола. Процент под выигрыш.

— Тебе давал?

— Ну, пару раз.

— А ты, наверное, проиграл сразу же все. И заем, и проценты. — Никита вздохнул. — Говорят про тебя: не везет тебе в последнее время крупно.

— Сплетни. А кто это говорит?

— Обухов. Геннадий Обухов, майор, как и я, по званию. Не помнишь такого?

Газаров впился в Колосова настороженным взглядом.

— Обухов из РУБОПа. Дела у вас клеились, да что-то зашли в тупик. — Никита усмехнулся. — И зря. Не плюй в колодец, как видишь.

Газаров молчал.

— Мы тобой, гражданин Алигарх, заинтересовались еще до убийства Таураге. Версия одна у нас есть по казино и по причине, отчего это там народ как зайцев стреляют. А ты, Алигарх Делиевич, должен признаться, классно на эту версию нам подходишь.

— Что еще за версия?

— Не скажу я тебе. Может, сам мне скажешь попозже. Догадаешься. А может, и догадываться не придется — явку с повинной прокуратура уважает. Да и суд тоже.