Большой куш - Данил Корецкий

– А это… – полковник ткнул пальцем в пакеты с кокаином. – У вас есть возможности реализации?

Опера еще раз переглянулись, на этот раз изумленно.

– Откуда, товарищ полковник? – с трудом выговорил Васильев. Он не привык перечить большому начальству. – Да такое количество любой город перевернет, из-за рынка сбыта война начнется! К тому же сразу станет ясно – откуда товар!

– Ну, ладно, разберемся, – Синеватый стал складывать деньги и порошок обратно. – Просто если найдете каналы сбыта, то тоже получите долю.

– Вряд ли это возможно, – сказал Степанов.

– Ладно, ладно. Ну, если обмыть успех не хотите, идите, отдыхайте. Завтра можете взять отгул. А в ближайшее время готовьтесь к очередным званиям. Вы их давно заслужили.

– Спасибо!

– Спасибо!

На прощанье Синеватый пожал будущим майорам руки. Они пешком сбежали по лестнице, сели в машину, Васильев плавно тронулся с места. Некоторое время ехали молча.

– Ну, что скажешь? – наконец, нарушил молчание Терминатор. Напарник помолчал, вздохнул.

– Я думал, будет больше. Нет, деньжищи, конечно, громадные, я таких не то, что в руках не держал – не видел… Можно машины поменять, квартиры… Но жизнь на них не поменяешь…

– Это ты напрасно. Жизнь мы уже поменяли.

– Почему?

– Да потому, что мы уже не такие, как были еще утром.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь.

– Я знаю, что никогда не любил философию. А сейчас – тем более. Закинь меня к Алене и прикрой, если что. Мол, я фальшивые деньги описываю. Это, действительно, на всю ночь.

– Как ты к Алене с такими деньгами?

– Я у нее сейф поставил, для пистолета. Туда и положу до утра, а завтра в банке ячейку сниму. И потом, я ей доверяю!

– Ну-ну, – только и сказал напарник.

По пути домой Васильев заехал в круглосуточный универсам, купил дорогие духи, букет роз, бутылку «Кристалла» и целый пакет деликатесов.

Татьяна уже спала. Он накрыл стол на кухне, в центре, рядом с шампанским поставил цветы и сложил башенкой пять пачек пятисотевровых купюр. Придирчиво оглядел рукотворный натюрморт и остался доволен: дорого, солидно и эффектно. Потом разбудил жену, вручил духи и предложил пройти на кухню. Вначале она ничего не понимала, но рассмотрев подарок, оживилась, накинула на ночнушку халат и пошла за мужем. На пороге замерла, всплеснула руками, потом подбежала ближе, всмотрелась.

– Вот это сюрприз! Столько вкусных вещей! Ой, а столько денег! Откуда все это?

– Ты же ставила мне в пример Веркиного мужа. Вот я тебя и послушал, – скромно сказал Васильев. – У нас сегодня праздник!

– Это сколько же всего можно купить на такие деньги? – Татьяна восторженно перебирала пачки. – Мы теперь богачи! Давай купим дом, как у Верки?

– Давай! Только не такой, а лучше! И переставай на нее равняться – мы заживем лучше нее! – сказал Васильев, открывая шампанское.

– Тогда пьем за новую жизнь! – воскликнула Татьяна. Она зарозовелась, глаза блестели. – Я завтра же займусь поиском дома. У нашей преподавательницы сестра – риелтор, так что быстро подберет то, что нам надо!

– За новую жизнь! – кивнул Васильев. Он был не так весел, как жена.

Они чокнулись. Тонко запел хрусталь.

* * *

В восемь утра, разбежавшись по бетонной взлетке Тиходонского аэропорта, изящный «Фалькон-50» легко взмыл в небо, быстро набрал высоту и взял курс на Москву. В восьмиместном салоне, утопая в удобных кожаных креслах, находились только два пассажира: начальник отдела логистики речного порта Корнилов и начальник службы безопасности Тихдонпромбанка Звонарев. Банк часто арендовал бизнес-джет для чартерных полетов, а курировал эту линию Звонарев, так что его присутствие здесь было вполне оправданно.

– Что там у вас случилось? – перегнувшись через узкий проход, спросил Звонарев, когда самолет занял свой эшелон. – По городу слухи пошли про какое-то кидалово…

– Откуда ты знаешь, какие слухи ходят в городе? – хмуро спросил Корнилов. Поспать ему удалось только три часа, да и то вряд ли можно было назвать сном тревожное забытье, в которое он с усилием проваливался и которое тут же выталкивало его обратно.

– Я тебе позвонил, ты уже спал, сейчас раннее утро и ты выспавшийся как огурчик – когда ты собрал слухи?

Звонарев усмехнулся и достал из лакированного бара-холодильника четырехгранный графин с притертой пробкой и хрустальную вазочку с бутербродами.

– Я же понял, что у тебя срочная проблема, дал задание своим ребятам, утром они мне доложили. Хочешь виски?

– Нет. Не буду голову дурманить. Да и нехорошо с серьезными людьми встречаться и дышать на них спиртным.

– Ну, как хочешь, – Звонарев наполнил на два пальца широкий стакан с толстым дном, сделал один глоток, другой, закусил бутербродом с красной икрой.

– А есть будешь? Икра, колбаса, печеночный паштет…

– Нет. Не до того. Аппетит начисто отшибло.

– Если так, значит, дело серьезное. Так что случилось-то?

– Да я только лечу разбираться, что случилось, – резко ответил Корнилов. – Вот сведу концы с концами, тогда буду знать. А так что зря боталом махать?

– Думаешь, в Москве лучше знают, кто тебя кинул?

– Слушай, Звон, пей лучше молча да вспоминай свое героическое ментовское прошлое.

– Понял! – Звонарев выпил еще немного, съел несколько бутербродов и вдруг вспомнил:

– Слушай, братан, а ведь у меня недавно был бывший коллега из особого отдела, ну, который вместо УБОПов по вам работает. Терминатор. Знаешь его?

– Еще бы не знать. По-моему, он нас и вчера вязал со своим дружком, хотя рожи масками закрыли. И чего?

– Да ничего. Хотел вас свести, подружить. Он бы сейчас, может, и помог.

– Да, они хорошо помогают, – зло оскалился Корнилов. – Вначале весь ливер отбивают, потом на восемь-десять годков в зону отправляют. А чего это мусора к тебе ходят? Может, ты им тоже помогаешь?

Звонарев отмахнулся.

– Чего ты гонишь? Не знаю я, чего он хотел. Пришел, какую-то пургу прогнал, а потом попросил купюру срисовать, размеры снять.

– Какую купюру?

– В пятьсот евро.

– А что, у него своих купюр нет?

– Да вот и я думаю, по идее должны быть.

– А зачем тогда приходил?

– Не знаю.

– Ну, а ты спрашивал, зачем ему купюру мерить?

– Спрашивал. Ну, он и буркнул, что вроде контрольная закупка у них намечается. А так, не так – не знаю.

– М-м, – протянул Корнилов. – Ну, в этих всех подлянках ты лучше меня разбираешься.