Улыбка бога - Диана Бош

Настоящее время

Два человека, связанные с делом Ильи Захарова, вызывали у Лямзина повышенный интерес – Аркадий Килин и Николай Мазуров. О Мазурове известно было мало: родился и вырос в Новосибирске, два года назад исчез, и в информационном центре значится как без вести пропавший.

– Ага, значит, сибиряк, – удовлетворенно произнес Лямзин, – сейчас мы о тебе, голубок, всю информацию узнаем.

Он набрал номер телефона Кирилла Скворцова. Тот ответил практически сразу:

– Да, Эдик, слушаю!

Лямзин рассказал ему о своем визите в дом на Большой Остроумовской, а потом перешел к просьбе.

– Кирилл, у меня тут вот какая проблема образовалась. Мне нужно собрать информацию на одного субъекта, который родился и, по всей вероятности, долго проживал в Новосибирске, причем очень подробную. Если у него есть там родня, то желательно с нею переговорить. Дело срочное, не требующее отлагательств. Заинтересован в результате я лично. Сможешь помочь?

– Конечно, какой разговор.

* * *

Кирилл позвонил через три дня, рассказал, что виделся с матерью и сестрой Николая. Вкратце история Мазурова выглядела так:

Родился в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, отслужил, после армии некоторое время работал в милиции участковым. Потом два года в уголовном розыске, уволился по собственному желанию в чине лейтенанта. Не женат. В Москву уехал в две тысячи пятом, сразу устроился на работу охранником в магазине. Проработал год – опять уволился по собственному. После чего устроился в частную фирму. Начал с работы охранником, но довольно быстро поднялся до должности телохранителя хозяина.

Деньги домой матери присылал исправно, но два года назад вдруг пропал.

Также мать назвала имя гражданской жены Николая: Неонила Хворостова, поживающая в Московской области по адресу: город Люберцы, улица 8-го марта. Точнее, никакая она, конечно же, ему не жена, потому что в сухих милицейских протоколах таких «жен», живущих в незарегистрированном браке, принято именовать сожительницами, и никак иначе.

* * *

Вроде бы обычная история и ничего в ней, кроме времени исчезновения, примерно совпадающего с датой возможной гибели Ильи Захарова, и нет. Но Лямзин чувствовал: он напал на след.

Неонилой Хворостовой оказалась крупная женщина средних лет, с руками и лицом сплошь покрытыми рыжими веснушками. Высокая и полная, она выглядела гром-бабой. Как выяснилось позже, характер ее полностью соответствовал внешности.

– Колька? – Лицо ее моментально стало злобным. – Трепач он, вот что я вам скажу. Обещал, что скоро разбогатеем, соловьем заливался. Говорил, уедем за границу жить, во Флориду. А вот фиг вам. Скрылся, даже «до свидания» не сказал.

– Когда вы видели его в последний раз, можете вспомнить?

– А че там вспоминать. У меня день рожденья пятого декабря, он обещал ресторан, поездку в Сочи и все дела. А сам взял и слинял. Гад.

– В каком году?

– Ну, не в этом же. Два года уж прошло, как его нет.

– Скажите, а фотокарточки его у вас не осталось?

Неонила воткнула руки в боки и со вкусом произнесла:

– Да что б ему на том свете так жарко было, как весело его фотокарточки в моей печке горели!

Лямзину стало противно.

– У меня есть все основания полагать, что Николай Мазуров уже два года как ваши пожелания, Неонила, с того света слушает.

Рыжая поперхнулась и замерла с открытым ртом.

– Что?! Правда? – наконец очнулась она.

– Я, собственно, потому к вам сегодня и пришел, чтобы окончательно убедиться, правда это или нет. Кстати, а что, с вами мать Мазурова не связывалась разве?