Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

— А элегантного нам и не надо, — сказала она. — Чего с ним цацкаться.

Я ухмыльнулся:

— Цацкаться мы с ним точно не будем.

— Чем грубее, тем лучше, — сказала она.

Бубба открыл нам, одетый только в полотенце. Вид у него был не слишком гостеприимный.

Его торс от пояса и до шеи буквально усыпан шрамами. Часть из них напоминает хвосты лобстеров, другие, размером с детские пальчики, — розовых слизняков. Хвосты лобстеров — это ожоги. Слизняки — следы осколочных ранений. Эти сувениры Бубба приобрел в Бейруте, где служил в морской пехоте. Как-то раз один смертник ворвался на заминированной машине в ворота военной базы, снес их к черту и взорвался. Часовые не сумели его остановить, потому что на дежурство им выдали автоматы с холостыми патронами. Бубба восемь месяцев провалялся в ливанском госпитале, после чего получил медаль и был уволен в запас. Медаль он загнал и исчез на полтора года. В Бостон вернулся в конце 1985-го, наладив связи с подпольными торговцами оружием — до него ради этих самых связей немало народу успело отправиться на тот свет, так и не добившись успеха. Бубба вернулся с грудью, похожей на рельефную карту Урала, нежеланием вспоминать тот день, когда рядом с ним взорвалась машина, и полным отсутствием страха перед чем бы то ни было, — в результате многие стали находить его компанию еще менее приятной, чем прежде.

— Чё надо? — спросил он.

— Я тоже рад тебя видеть. Впусти нас.

— Зачем?

— Кое-что позаимствовать.

— Типа?

— Кое-что противозаконное.

— Ясен пень.

— Бубба, — сказала Энджи. — Мы и сами догадались, чем вы там с мисс Мур занимаетесь. Так что хорош ломать комедию. Впусти нас уже.

Бубба скривился, оттопырив нижнюю губу.

Он шагнул в сторону, мы вошли в помещение склада и увидели Ванессу Мур. Одетая в футболку Буббы — больше на ней ничего не было — она лежала на красном диване, занимавшем середину комнаты. На ее плоском животе стоял фужер шампанского. Она смотрела «Девять с половиной недель» по телевизору с экраном в пятьдесят дюймов. Ванесса щелкнула пультом, заставив замереть Микки Рурка и Ким Бэсингер, которые трахались в переулке под голубым кислотным дождем.

— Привет, — сказала она.

— Привет. Не обращай на нас внимания.

Она зачерпнула горсть орешков из стоявшей на кофейном столике плошки и закинула их в рот.

— Без проблем.

— Несси, — сказал Бубба. — Нам тут надо о делах потолковать.

Энджи взглянула на меня и беззвучно повторила:

— Несси?

— Незаконных делах?

Бубба посмотрел на меня через плечо. Я яростно закивал.

— Ага, — сказал он.

— Оки-доки. — Ванесса начала подниматься с дивана.

— Нет, не вставай, — сказал Бубба. — Нам по-любому наверх надо.

— Еще лучше. — Она скользнула обратно на диван, щелкнула пультом, и Микки с Ким под звуки голимого поп-рока восьмидесятых продолжили свои занятия.

— А я этот фильм ни разу не смотрела, — сказала мне Энджи, пока мы вслед за Буббой поднимались по лестнице на третий этаж.

— Вообще-то Микки в нем выглядит относительно пристойно, — сказал я.

— И Ким в белых носочках, — добавил Бубба.

— И Ким в белых носочках, — согласился я.

— Блестящие рекомендации от парочки извращенцев, — сказала Энджи. — Офигеть, до чего круто.

— Слышь, тут такое дело, — сказал Бубба, включив на третьем этаже свет.

Энджи тут же направилась к ящикам и принялась в них рыться, подыскивая себе подходящее оружие.

— Тебя не напрягает, что я… как бы это выразиться… присовываю Ванессе?

Я прикрыл рот рукой, пряча улыбку, и посмотрел вниз, где стоял открытый ящик с гранатами:

— Все путем, чувак. Никаких проблем.

Бубба сказал:

— Понимаешь, у меня не было… ну, как бы сказать… постоянной…

— …Подруги?

— Ну да. И давно уже.

— Со школы, — сказал я. — Стейси Хеннер ее звали, да?

Он покачал головой:

— Еще в Чечне в восемьдесят четвертом была одна.

— А я и не знал.

Он пожал плечами:

— А я тебе и не рассказывал.

— Понятно.

Он положил руку мне на плечо и наклонился поближе:

— Значит, ты не против?

— Да ради бога, — сказал я. — А что сама Ванесса? Ее все устраивает?

Он кивнул:

— Она мне и сказала, что тебе без разницы.

— Да?

— Да. Сказала, что никакой такой любви между вами и не было. Так, чисто покувыркаться.

— Покувыркаться, значит, — хмыкнул я, и мы подошли к Энджи.

Энджи вытащила из деревянного ящика ружье и встала, уперев приклад в бедро. Ствол ружья возвышался над ее головой, и вообще оно казалось таким громоздким и тяжелым, что не верилось, будто Энджи сможет удержать его в руках, не завалившись вбок.

— И оптика к нему у тебя имеется?

— А как же, — ответил Бубба. — Что насчет патронов?

— Чем больше, тем лучше.

Бубба повернул голову и безо всякого выражения произнес:

— Смешно. Ванесса то же самое говорит.

Мы сидели на крыше здания напротив дома Скотта Пирса и ждали телефонного звонка. Нельсон, заинтригованный ружьем, остался с нами.

Ровно в десять у Скотта Пирса зазвонил телефон. Мы увидели, как он пересек гостиную и поднял трубку черного телефонного аппарата, закрепленного на кирпичной колонне в центре комнаты. Послушав собеседника, он улыбнулся и лениво оперся о колонну, щекой прижав трубку к плечу.

Но постепенно его улыбка увяла, а на лице проступила гримаса отвращения. Он вытянул руки, как будто собеседник мог его видеть, и быстро заговорил, заискивающе изгибаясь всем телом.

Затем Кэрри Доу, должно быть, бросила трубку, потому что Скотт Пирс оторвал ухо от телефона и секунду смотрел на него, после чего закричал и принялся колотить трубкой по кирпичной колонне, пока у него в руках не осталось ничего, кроме осколков пластика и витого шнура.

— Ну ни фига себе, — сказала Энджи. — Надеюсь, у него есть запасной аппарат.

Я вытащил из кармана мобильный, позаимствованный у Буббы.

— На сколько ты готова поспорить, что он расколошматит и запасной, как только мы с ним поговорим? — спросил я.

Я набрал номер Скотта Пирса.

Прежде чем я нажал последнюю кнопку, Нельсон, указывая на ружье, сказал:

— Эй, Эндж. Не желаешь ли предоставить мне это почетное право?

— С чего бы это?

— Да просто ты от отдачи улетишь отсюда за пару кварталов. — Он ткнул в меня большим пальцем: — А он чего? Пацифист?

— Промажет. У него руки кривые.

— С такой оптикой?

— Говорю же: он вообще стрелять не умеет.

Нельсон потянулся к ружью:

— Да ладно,