Месть русалки - Марина Серова

В тот злополучный четверг перед уходом из бассейна мне все же удалось сфотографировать список взрослых учеников Чекулаевой — Надежда отошла покурить, чтобы хоть немного успокоиться, а я развернула бешеную деятельность. Сфотографировала имя и фамилию пострадавшего Саши с мобильным номером его мамы Екатерины Ивановой, сделала снимок взрослой группы.

Видимо, номера мобильных были только у индивидуальных учеников Надежды. Как я поняла, из группы взрослых только некто Коновалов Антон брал уроки у Чекулаевой, так как его номер я тоже нашла. Уже неплохо…

Я прикинула, что за то время, которое я потратила на фотографии, Надежда успела только спуститься вниз и вытащить сигарету.

Итак, у меня имелось еще несколько минут — пока Чекулаева выкурит ее, пока поднимется по лестнице, я надеялась, что успею провернуть еще одно важное дело.

Не теряя драгоценного времени, я ринулась к тренерской Ирины Васильевой, в два счета открыла кабинет отмычкой и подбежала к столу. Извлекла оттуда нужную мне тетрадь, судорожно пролистнула страницы. Так, где же эта запись…

Как назло, нужный лист не попадался на глаза. То и дело смотря на часы в мобильном телефоне, я перелистывала одну страницу за другой и наконец-то нашла нужную мне дату. Не вчитываясь в написанное, сфотографировала лист, после чего, весьма довольная собой, положила тетрадь на место.

Вроде сделала все, что хотела, и у меня наметился просто огромный список дел на сегодняшний вечер и завтрашний день.

Ох, не знаю, попаду ли я в бассейн в пятницу, но что-то подсказывало мне об отсутствии необходимости наведываться на стажировку. Посмотрим, как сложатся обстоятельства…

Надежда задержалась, поэтому я успела и закрыть за собой дверь, и усесться на лавочку. Пока Чекулаева отсутствовала, я открыла получившиеся фотографии и принялась их изучать. Так, похоже, что-то уже начинает вырисовываться…

Вернувшись, Надежда извинилась за столь продолжительное отсутствие.

— Прости, Женя, что заставила так долго ждать, — проговорила она. — Не удержалась, выкурила сразу две сигареты. Совсем нервы сдают…

— Вы успокойтесь, Надежда Викторовна! — постаралась утешить я женщину. — Может, все образуется! Вдруг и правда Саша приврал маме, а упал, потому что баловался, и вы ни в чем не виноваты? Дети любят приврать, потому что боятся гнева родителей, вот и Саша тоже правду не сказал…

— Я тоже так думаю, — кивнула Надежда. — Только Саша-то все равно не признается, если он боится, что на него ругаться станут! А мама его — женщина пробивная, она своего добьется, и мне придется несладко. Я знакома с ней, дама высокого мнения и о себе, и о своем сыне, поэтому она и слушать никого не станет! Я думала ей позвонить, но сейчас что-то мне не хочется выслушивать то, что она мне начнет говорить… Она же и слушать меня не станет!

— Подождите пока, — мягко посоветовала я. — Успокойтесь, сейчас приедете домой, постарайтесь не думать об этом. Ванну можете принять успокаивающую или что-то в этом роде… Может, само все решится, Саша признается матери, и та возьмет назад свои претензии!

— Ох, больше все это походит на чудо, — вздохнула Чекулаева. — А чудес, Женя, увы, не бывает. Я в них не верю и тебе не советую…

Чудес-то, понятно, не бывает. Вот только существует справедливость, а телохранитель Евгения Охотникова, пускай и не волшебница, не Дед Мороз с мешком подарков, но справедливость восстанавливать умеет и до истины всегда докапывается. Если уж мне поручили охранять тренера по плаванию, то я в лепешку разобьюсь, а выясню, кто и зачем подставляет Чекулаеву и делает все возможное, чтобы она уволилась с работы!

Около шести вечера Надежда сказала, что на сегодня наш трудовой день закончился и можно собираться. Она уже позвонила мужу, и сейчас тот ждал ее на машине возле бассейна.

Как обычно, я удостоверилась, что Надежда без приключений покинула здание спортивного комплекса и села в машину, и только после этого сама направилась к своему «Фольксвагену». Но, прежде чем завести двигатель, я вытащила мобильный из кармана и набрала номер матери пострадавшего Саши.