Месть русалки - Марина Серова

Надеюсь, мобильный указан правильно, и мне не придется тратить время, чтобы найти телефон по базе…

Ответили мне практически сразу — звонкий женский голос едва ли не прокричал в трубку:

— Да, слушаю, кто это?

— Здравствуйте! — вежливо начала я. — Вас беспокоит следователь Евгения Охотникова. Я занимаюсь расследованием дела о халатном отношении инструкторов по различным видам спорта к своим ученикам. В последнее время в нашем городе участились случаи, когда из-за невнимательности тренеров по фитнесу или другой физической деятельности люди получают травмы и даже увечья. Поступила ваша жалоба на инструктора по плаванию, некую Чекулаеву Надежду Викторовну, согласно которой по ее вине с ее учеником произошел несчастный случай. Если вина инструктора будет доказана, некомпетентного тренера уволят, а администрация бассейна будет обязана выплатить моральный ущерб пострадавшему лицу. Скажите, вы имеете претензии к этому инструктору?

— Да, имею! — тут же оживился голос матери Саши, как я поняла сразу же. — Наконец-то хоть кто-то обратил внимание на беспредел, который творится у нас в Тарасове! Еще бы не имела — по вине этой тренерши мой сын сейчас сидит дома со сломанной ногой, в гипсе! Мальчик даже в школу не может ходить, в результате у него куча пропусков и неуспеваемость по всем предметам! А скоро праздники, так ребенок вообще, считай, без каникул остается! Ни новогоднюю елку не посетит, ни в кино не сходит! А все из-за этой Надежды Викторовны!

— Простите, вы ведь — мама Саши, Екатерина… Простите, как вас по отчеству?

— Екатерина Витальевна, — отозвалась женщина.

— Екатерина Витальевна, мне бы хотелось поговорить с вами лично и с вашим сыном, чтобы записать протокол дела, — заявила я. — Удобно ли вам будет, если я подъеду в ближайшее время к вам домой или туда, где вам лучше побеседовать?

— Мне-то удобно, — сказала Екатерина. — И конечно, если вы хотите поговорить с Сашей, то никуда, кроме как к нам домой, я вас пригласить не могу. Сын-то мой с гипсом сейчас, из дома не выходит. Первые две недели ему вообще особо лучше не тревожить ногу, чтобы осложнений не было…

— Скажите, пожалуйста, ваш адрес! — попросила я женщину.

— Улица Автомобильная, дом сорок семь, — незамедлительно ответила та.

Я записала на бумажку название улицы, прикидывая, за какое время смогу туда добраться. Насколько я знаю, данная улица находится недалеко от спортивного комплекса — видимо, поэтому Екатерина Витальевна отдала своего сына именно в этот бассейн.

— Вообще я очень разочарована в тренере Саши, — заявила мать пострадавшего ребенка. — Мне советовали Надежду Чекулаеву как опытного инструктора, вроде она мастер спорта. А на деле оказалось, что она — безответственный человек, раз во время ее занятия с моим Сашей произошел несчастный случай! Я очень, очень рассержена на нее и на администрацию бассейна, раз туда берут работать столь неопытных инструкторов!

— Я вас понимаю! — ответила я. — Я вас уверяю, что сделаю все возможное, дабы восстановить справедливость! Поэтому мне так важно поговорить с вами, чтобы вы все мне рассказали про несчастный случай с вашим сыном!

— Да, хорошо, что наконец-то кто-то стал заниматься установлением порядка в спортивных комплексах! Приезжайте, я все вам расскажу!

Я попрощалась с Екатериной, настроила навигатор, который проложил самый быстрый путь до дома номер сорок семь на Автомобильной улице.

Дорога заняла у меня от силы минут семь, и вскоре я припарковалась возле нового девятиэтажного здания, неподалеку от которого располагался круглосуточный супермаркет.

Было уже темно, дорожка к дому освещалась неярким светом фонарей. Екатерина говорила, что их квартира под номером сто двадцать семь располагается на шестом этаже. Я набрала номер в домофон, и тот самый женский голос, который я слышала по телефону, поинтересовался, кто звонит.

— Я с вами по телефону разговаривала, — сказала я. — Евгения Охотникова, я веду расследование…

Раздался звук, оповещающий о том, что дверь открыта, и я вошла в подъезд. Просторный, чистый лифт доставил меня на нужный этаж, где уже была открыта дверь квартиры, в которой меня ждали.

На пороге стояла высокая, статная женщина лет тридцати семи, одетая в темно-синий домашний халат и зеленые тапочки. Несмотря на то что одежда была предназначена для дома и должна была выглядеть уютной, женщина отнюдь не смахивала на типичную домохозяйку.

Скорее она напоминала этакую бизнес-леди с железной хваткой, которой больше бы подходил деловой костюм, нежели домашнее облачение.

Может, немалую роль играла ее прическа — гладко зачесанные волосы, забранные в строгий пучок, — которая придавала лицу официальность и строгость. Лицо было не накрашено, черты его выглядели жесткими и острыми.

Екатерина в целом производила впечатление человека, который твердо знает, что хочет от жизни, и готов приложить все усилия, дабы добиться цели.

— Вечер добрый! — поздоровалась со мной женщина. — Вы — Евгения Максимовна, так я понимаю? Проходите, сейчас я вам дам, во что переобуться…

Мне выдали синие тапочки, очевидно, предназначенные для гостей.

Я аккуратно повесила куртку на крючок для верхней одежды, стараясь не натоптать в до блеска вычищенном коридоре. Никаких половичков или ковриков в прихожей не было, только сверкал чистотой паркет, который наверняка мыли регулярно.

Вообще у меня создалось впечатление, что в доме и вовсе нет ничего лишнего. Странно видеть такой порядок в квартире, в которой живет ребенок — обычно наоборот, дети в доме, значит, конец чистоте.

Но, видимо, Екатерина придерживалась иного мнения…

Она пригласила меня в столь же чистую кухню.

Наверное, здесь недавно был произведен ремонт — мебель новая, ее было не так много, зато все предметы кухонного обихода буквально сияли новизной. Плита — настолько чистая, словно на ней и вовсе не готовили, стол застлан белоснежной скатертью, табуреты выполнены в тон, видимо, они составляли со столом единый комплект.

Признаться, даже как-то неловко было входить в столь чистое помещение — словно заходишь в магазин, где продаются кухни.

Екатерина предложила мне сесть на табурет, сама заняла место напротив. Я отметила, что ни чая, ни чего-то подобного мне не предложили.

Конечно, станут тут из-за меня пачкать плиту или использовать электрический чайник…

Я решила сразу перейти к делу.

— Скажите, — проговорила я официальным тоном. — Вы знаете, как произошел с Сашей несчастный случай?

— Да, он мне рассказывал, — кивнула женщина. — Саша выходил из бассейна, шел по полу, поскользнулся, не удержался и упал. Он подумал, что подвернул ногу, так как острой боли не почувствовал, кое-как поднялся и пошел в душ. А тренера в тот момент в бассейне не было. Возникает вопрос: почему инструктора нет на рабочем месте? И почему полы в бассейне не протирают, раз мой ребенок поскользнулся, получил серьезную травму и теперь не может ходить? А Саша, между прочим, на Новый год о лыжах мечтал. Вы знаете, я ведь купила ему лыжи эти, с ботинками. Думала, на каникулы мы с ним в лес выберемся, покатаемся вместе… И вот — пожалуйста. И лес, и каникулы, и отдых — все коту под хвост! Вот как я ему теперь лыжи подарю? Вместо того чтобы обрадоваться, ребенок расстроится! И вместо праздника будет у него сплошное разочарование! А кто виноват? Хваленая Надежда Викторовна Чекулаева! Да таких, как она, увольнять нужно, вот что я скажу!