Свеча для трупа - Энн Грэнджер

Ветер все усиливался. Крона растущего у дома дерева сильно раскачивалась. По дороге метался пластиковый пакет. Мередит забеспокоилась. Если погода еще ухудшится, их поездка в Уэльс будет представлять собой схватку с разъяренной природой.

Алан приехал за ней ровно в восемь. Он оставил много времени на дорогу, собираясь остановиться где-нибудь перекусить, но, похоже, до места они доберутся не раньше ленча.

— Она живет в Рос-он-Си, — сказал он. — Она в курсе, что останки Кимберли обнаружены. Прочла в газете еще до того, как ее навестила валлийская полиция. Этого следовало ожидать, учитывая, сколько времени заняли поиски.

— Значит, сама она не обратилась в полицию, когда узнала?

— Нет. — Порыв ветра сотряс машину, на ветровом стекле осели капли дождя. — Им пришлось потрудиться. Похоже, за двенадцать лет манеры у нее не очень изменились. Она по-прежнему не хочет иметь ничего общего с Кимберли — ни с мертвой, ни с живой.

— Судя по всему, материнская привязанность ей чужда.

— Посмотрим. Она уже вдова, так что нам не придется иметь дело с мистером Темпестом. Кажется, в прошлый раз он не выказал признаков дружелюбия.

— А что с ним случилось? — полюбопытствовала Мередит.

— Несчастный случай на производстве. До суда дело не дошло, так как, как я понимаю, фирма, где он работал, выплатила ей щедрую компенсацию. Возможно, по суду она получила бы больше, но ей пришлось бы долго ждать. Фирма бы так просто не сдалась, а судебное делопроизводство — удовольствие не из дешевых. Поэтому они решили уладить все миром. Она продала дом и переехала на побережье. Это все, что я знаю.

Через какое-то время они свернули на заправку и зашли в шумный кафетерий. За кофе Алан спросил Мередит:

— Так что там насчет Буллена?

Она сняла с круассана пластиковый саван и пересказала историю про Буллена, а также про свечу и цветы на алтаре.

— Арчибальд, — пробормотал он. — Возможно, это совпадение, а может, и нет. Я разговаривал с миссис Арчибальд.

— Того Арчибальда, о ком говорила миссис Этеридж, звали Дерек. Она упоминала, что он мясник.

— Да, это он. Мясная лавка Арчибальдов. Она очень гордилась тем, что этой лавке уже почти сто лет. Кстати, интересно, что дом Арчибальдов находится рядом с домом, где жили Джоанна Оутс и ее внучка Кимберли.

Мередит сморщила лицо — в основном из-за круассана. Ему полагалось быть слоеным, с хрустящей корочкой, а он оказался мягким, как размякшая на жаре резина.

— Странное совпадение, — сказала она. — Черт, он как пачка салфеток!

— Получается, Арчибальд знал Джоанну Оутс и Кимберли, — размышлял Алан. — И если уж на то пошло, твоя миссис Этеридж тоже должна была быть с ними знакома. Спроси ее как-нибудь. Этеридж! — Он щелкнул пальцами.

Мередит с недоумением посмотрела на него.

— Продолжай так щелкать и начинай притопывать ногой. Тренируйся, может, когда-нибудь возьмут в танцоры фламенко, — посоветовала она. — Надо было купить плюшку.

— Я вспомнил, где я слышал это имя. Его упоминал Джеймс Холланд, когда приезжал ко мне в отдел. Она поссорилась с ним из-за чего-то и перестала ходить в церковь.

— Не понравилось, что симпатичного старого отца Эплтона сменил мотоциклист. А до этого, как она рассказывает, она была активным членом приходского совета. — Мередит запила кошмарный круассан кофе. — Думаешь, там правда кто-то служил Черную мессу? Обернутая черным свеча на алтаре, прямо мурашки по коже бегут.

Алан с сомнением покачал головой:

— И никаких других признаков? Ни пентаграмм, ни перевернутых распятий? — Он невесело усмехнулся. — К тому же мы уже выяснили, что Кимберли вряд ли подходила на роль девственной жертвы. — Он помолчал, затем продолжил: — Черная материя, свечи, цветы… ничего не напоминает?

— Ну, мы ведь только что были на похоронах. Панихида.

— Точно. Панихида. Заупокойная месса.

Мередит положила локти на пластиковую столешницу.

— По Кимберли?

Маркби тихо выругался.

— Если бы только узнать, что произошло в этой церкви двенадцать лет назад!

— Так спроси миссис Этеридж и Дерека Арчибальда. Они оба были членами приходского совета.

— Спрошу, завтра. Надеюсь, Дерек Арчибальд окажется не таким ханжой, как его жена. Она из этих: «Спасайтесь, пока не наступил конец времен!»

— Раз Дерек был в приходском совете, не исключено, что он ничуть не лучше.

— Ну ладно. — Маркби вздохнул. — Поехали дальше. Вот смеху будет, если и Сьюзан Темпест окажется святошей!

— С ее-то биографией?

— Я не удивлюсь, — сказал он. — Чем больше у таких особ грешков, тем набожней они на вид.

— Циник! — обвинила его Мередит.

— Нет. Просто коп, — ответил он.

Они добрались до Уэльса. По обеим сторонам дороги, отделенные от нее каменными стенами, паслись овцы. Они съехали с шоссе, дорога начала виться и нырять в рощицы. Слева звенел по камням мелкий ручей, вдалеке справа поднимались лысые горы. Все это, вместе с древними полуразрушенными стенами вокруг пастбищ, напоминало о том, насколько стара эта дикая земля. И Мередит, и Алан затихли. Алан, скорее всего, обдумывал предстоящий разговор. Мередит просто расслабилась.

К тому времени как дорога вывела их на побережье, выглянуло солнце. Но ветер никак не мог успокоиться. В Рос-он-Си набережную яростно атаковал океан. Волны бились о волнолом и швырялись песком и галькой. На набережной и пляже не было ни души — только солнечный свет заливал их сплошь. Отдыхающие прятались по гостиницам, кафе или просто уехали, чтобы провести день в другом месте.

В противоположность голому свистящему берегу дом Сьюзан Темпест казался оазисом спокойствия. Это было приземистое белое одноэтажное здание, отделенное от дороги большим ухоженным палисадником, с застекленным крыльцом — от непогоды. Там, недосягаемые для холода, дождя и ветра, висели корзины с лобелией. По сторонам двери стояли горшки с геранью, что придавало дому уютный и исключительно респектабельный вид.

Маркби остановился.

— Я буду занят примерно час. Если хочешь, съезди прогуляйся, оглядись. Вдруг наткнешься на приличный ресторан.

Он прошел по дорожке, открыл стеклянную дверь, ведущую на крыльцо, и позвонил в звонок. Мередит собралась было ехать, но любопытство возобладало, и она решила подождать, пока Маркби откроют.

Дверь отворилась. Мередит успела разглядеть женщину, довольно полную, обыкновенную. Маркби исчез за дверью.

Раздался звук мотоцикла. Удивившись, что кто-то не побоялся в такую погоду выехать на мотоцикле, Мередит взглянула в зеркало заднего обзора.

Мотоциклист в коже и шлеме с темным стеклом, за которым не было видно лица, остановился, слез со своего скакуна и, после некоторого колебания, направился к Мередит. Он снял шлем и наклонился к боковому окну, оказавшись юнцом лет девятнадцати, с длинными темно-русыми волосами и склонностью к прыщам.