Менты не ангелы, но... - Данил Корецкий

— Примешь к своему производству, — Шабанов протянул ему папку. — Сегодняшним числом. Понял?

— Да. Еще будут указания?

— Я изучил материалы. Потерпевшие скрылись, доказательства отсутствуют, судебной перспективы нет. Дело подлежит прекращению. Там еще кое-что надо сделать, дооформить немного, но это я тебе позже скажу…

Толчков ушел.

В воскресенье Шабанов собирался хорошенько отоспаться и отдохнуть. Не вышло. Ровно в девять раздался телефонный звонок, начальник следствия вздрогнул и привычно схватил трубку.

— Шабанов! Что там у вас? — недовольно спросил он, надеясь, что произошло недоразумение и звонок можно отфутболить кому-то из подчиненных.

— Здравствуйте, Виктор Сергеевич, извините, что беспокою в выходной, у нас ЧП, — послышался голос Фирсова — зама, и он понял, что доспать уже не удастся.

— Какое ЧП? Что там случилось? Неужели без меня нельзя обойтись?

— По личному составу. У нас же Ефанова дежурила…

— Я это знаю. Что она там натворила?

— Она уже сменилась, я заступил ответственным, а меня вызывает Копылов и просит пройти, осмотреть ее кабинет…

— Зачем кадровику это надо? Что там осматривать? — Шабанов сел на кровати, провел рукой по щетине.

— Когда мы открыли дверь, то я чуть в обморок не упал… Столы сдвинуты, пустые бутылки, закуска, вонь, как в притоне, презервативы валяются, наблевано в углу… Кошмар, короче! Копылов уже начальнику доложил…

— Вот черт! Где сейчас эта сучка?

— Я уже звонил ей домой — не отвечает.

— Посылай за мной машину. А ее, хоть из-под земли, найдите!

— Я вас понял.

— И гасить скандал надо! Дежурному бутылку, Копылову чего-нибудь пообещай. Ты не знаешь, кто ему сдал эту лахудру?

— Не знаю. Я знаю только то, что вам рассказал.

— Хорошо, давай занимайся. Я скоро буду.

Положив трубку, Шабанов выругался.

«Только этого мне еще и не хватало! Пьянка на работе, разврат, моральное разложение личного состава! — думал он, одеваясь и приводя себя в порядок. — Интересно, кто нашептал кадровику?.. Кто такой заботливый?.. Неужели эта сучка не знает до сих пор, что райотдел хуже любой помойки? Не успеешь чихнуть в одном конце, как уже на другом говорят, что у тебя не насморк, а сифилис…»

Когда он приехал в райотдел, то Ефанову уже нашли. Без макияжа, с отеками под глазами, неприбранной головой и другими отчетливыми следами мучительного похмелья, она смиренно стояла под его кабинетом и покорно ожидала решения своей судьбы.

— Ефанова, я тебя слушаю, — зло сказал Шабанов, занимая свое кресло. — Ты что такое творишь?!

Она осталась стоять, понурившись, как школьница, получившая «двойку» по поведению. Девчонке всего лет двадцать семь, и фигура у нее еще аккуратная, стройная… На ментовской работе за несколько лет расползется и превратится в корявую, замордованную жизнью, озлобленную лошадь.

— Виктор Сергеевич, извините меня. Я так вас подставила…

— Хоть это ты понимаешь! Уже хорошо. Значит, совесть еще не совсем потеряна…

«Еще пара лет в этой помойке — и от твоей совести ничего не останется», — подумал он. А вслух продолжил:

— Рассказывай все по порядку, а уже потом будем делать выводы.

— А что рассказывать?

— С кем была? Почему после себя не навела порядок? Что, нельзя было хотя бы протереть стол и убрать презервативы?

— Да плохо мне было! Решила поехать, поспать два часа, а потом вернуться и навести порядок…

Девушка замолчала и смотрела в пол. Ей явно не хотелось говорить о вчерашнем.

— Хватит в молчанку играть! А то я тебя вышибу из милиции прямо сегодня! И переаттестации ждать не стану!

— Виктор Сергеевич, прошу вас, не делайте этого. Куда мне идти? С работой сейчас одни проблемы, а тут и какие-никакие льготы, и положение…

— С кем трахалась, с кем пила, чем еще занимались на дежурстве?

Ефанова покраснела.

— Была с операми…

— Какими? Что я должен у тебя все вытягивать?

— С Сытниковым и Сухаревым.

— Ты с ума сошла! — удивился Шабанов. — Во-первых, групповуха на рабочем месте! А во-вторых, ты что, не знаешь, что у Сытникова язык длиннее всех мозговых извилин вместе взятых?

— Теперь уже знаю.

— Кто с вами был еще?

— Теперь разве не все равно?

— Не все равно Ефанова! Сегодня следствие отличилось. Это теперь надолго, будут напоминать при каждом удобном случае, до тех пор, пока кто-нибудь не выкинет что-нибудь похлеще!

— Заходил Петросян, были все из дежурки.

— Ясно. Значит, вся дежурная смена пьянствовала. А по какому поводу?

— Да просто так. Как всегда. Выезжали на место происшествия — кража из торгового павильона…

— И там затарились, а потом решили отдохнуть, — закончил за подчиненную Шабанов. Действительно — «как всегда»! Сколько он знал таких историй… Только участники меняются, а все остальное как было, так и есть. А самое главное, что так в ментовке и будет, хоть полицией ее назови, хоть как-то еще.

— И что мне с тобой делать? — вздохнув, спросил Шабанов.

— Виктор Сергеевич, помогите, я в долгу не останусь… Я не думала, что так может получиться.

Шабанов усмехнулся. Не думала она. Святая наивность. Погуляла, поторчала и считала, что все нормально… Оно бы, может, и обошлось, но тут пикантные детали, которые придают происшествию особую скандальность: презервативы, блевотина… Хотя, по большому счету, ничего страшного девчонка не совершила, и «отмазать» ее вполне возможно.

— Не знала, что так подло могут поступить. Я даже подумать об этом не могла.

— Не знала, что сначала оттрахают, а потом сдадут? Ты же следователь!

— Это ведь подлость. Вы понимаете, подлость.

— Запомни Ефанова, подлость в этих стенах — понятие положительное.

Начальник следствия выдержал паузу.

— Хорошо. Я тебя выведу из-под удара, но будешь моим человеком. Будешь делать все, что я скажу. Тебе все понятно?

— Понятно, Виктор Сергеевич, спасибо…

— Тогда приберись в кабинете и иди, отдыхай!