Белые ночи, черная месть - Алина Егорова

- Вы свой электронный ключ никому не давали?

- Нет.

- И не теряли?

- Нет. Он всегда у меня с собой, - в подтверждение своих слов Анна пошарила в боковом кармане сумки и извлекла от туда электронный брелок – «таблетку».

- Хорошо, - мягко сказал Валентин Михайлович. – Знаком ли вам этот человек? - следователь положил перед ней портрет парня, побывавшего в кабинете Мараклиева.

Анна побледнела, увидев фоторобот. Она пошатнулась и чуть не упала со стула.

- Может, вам воды? – только и успел произнести Мостовой.

Женщина плавно скатилась на пол.

Валентин Михайлович достал из аптечки нашатырь и поднес его к лицу Логаж. В его кабинете обмороки случались не редко, поэтому следователь держал необходимые медикаменты наготове. К Анне медленно стало возвращаться сознание – она посмотрела на Мостового измученными, полными отчаяния глазами и тут же отвела их в сторону.

- Вам знаком этот человек? – повторил вопрос следователь, когда женщина окончательно пришла в себя.

- Нет, - быстро ответила она. – Нет, нет.

- Тогда как понимать столь бурную реакцию?

- Душно. Душно тут у вас вот и голова кругом пошла.

Атаманову такой разговор очень не понравился. Дамочка явно что-то скрывала, и, судя по всему, скрывала нечто серьезное. Было видно, что парня она узнала, но зачем же отрицает? Может, боится? И хуже всего, если ее опасения не напрасны. Только еще одного трупа в «Камее» не хватало, теперь уже офис-менеджера. Тогда уж точно начальство разделает под орех.

Не известно, какими мотивами руководствовался следователь, но он решил Логаж пока задержать. «До выяснения обстоятельств», - прокомментировал он.

Когда за Анной закрылась дверь, Мостовой обратился к Атамагнову:

- Как тебе мадам?

- К бабке не ходи, этот клоун ей знаком

- А не наведаться ли к Логаж в гости, - предложил Мостовой, - вдруг чего интересного найдем?

Немного поплутав среди одинаково обшарпанных домов-скворечников, когда-то считавшихся нарядными новостройками, служебная машина въехала во двор, где проживала Анна Логаж.

- Кажется, здесь, - сказал водитель, направляя «Волгу» ко второй парадной.

Водитель еще искал место для парковки, выполняя сложный маневр между, плотно стоящими автомобилями и бывшим газоном, когда в поле зрения оперативников возник субъект, поразительно похожий на позднего посетителя «Камеи», которого видела Похомова. Парень вышел из парадной Логаж и походкой скучающего курортника направился в их сторону.

- На ловца и зверь бежит, - прокомментировал Мостовой. - Неужели в человеке проснулась гражданская сознательность?

Следователь ошибся: парень даже не посмотрел на выходящих из машины оперативников – он так же беззаботно прошел мимо.

- Стой! – крикнул Юрасов, и поспешил за ним.

Славик обернулся, на секунду замер, оценивая ситуацию, при этом его слегка раскосые глаза округлились, отражая панику. Он пустился наутек, сверкая треснувшими подошвами кроссовок. Что-что, а бегал Святослав быстро. Это у него с детства – когда в мальчишеских компаниях нагнеталась атмосфера, и дело неизбежно шло к драке, Славик предпочитал сбежать до того, как попасть под раздачу. Угнаться за ним громоздкому Юрасову не удалось – Славик, словно заяц пропетлял по двору и вырвался на проспект. Мишка Костров, находящийся в схожей с преследуемым весовой категории, едва поспевал, но дистанция между ними стремительно росла.

- Ничего, не уйдет! – заверил водитель, загораясь охотничьим азартом. – Там дальше пустырь, деваться ему некуда.

На машине они быстро нагнали беглеца, резво отмахавшего добрых пару километров.

- Стоять! - рявкнув Антон, заламывая руки, выдохшемуся парню. Он застегнул наручники на тонких, как у девушки, запястьях Славика.

- Документы есть? – поинтересовался оперативник.

Вместо ответа молодой человек замотал головой, пытаясь, насколько это было возможно в его положении, продемонстрировать пустоту карманов.

На парне были футболка и джинсы. Футболка, растянутая до пятьдесят второго размера при его сорок шестом смотрелась на Славике, как на Гавроше. В карманах потертых джинсов, кроме трех ключей на брелоке и сторублевой купюры «на пиво» ничего не нашлось. Славик мысленно попрощался со стольником и бутылкой дивного напитка, за которым он и шел в ближайший ларек. К его удивлению, деньги вернули. «Не та сумма», - сделал вывод Славик.

- Этого везите в отделение - некогда сейчас разбираться - а мы на обыск, - скомандовал Мостовой.

Квартира Анны Логаж показалось крохотной: обилие старой мебели вкупе с громоздящимися вещами создавало тесноту. В доме не было ни единого свободного угла: стопки пожелтевших газет, перевязанные шпагатом книги, многочисленные пакеты на шкафах, пирамиды набитых всяким хламом картонных коробок. Единственная комната была перегорожена пополам сервантом. В одной части помещения, судя по всему, была гостиная с намеками на порядок, в другой, к которой сервант стоял неприглядной тыльной стороной, было царство лени: разобранный диван со смятой постелью и разбросанный мужской гардероб. Картину довершал живописный плакат: скелет, с вытянутым костлявым пальцем и надписью: «Ты идешь пить пиво?».

Представителям правопорядка оставалось только вздыхать, от предстоящего перетряхивания такого количества вещей, которое находилось в квартире. Начать решили со шкафов и тут же наткнулись на полиэтиленовый пакет с документами. Он был спрятан на верхней полке под бельем.

- Типичный женский «тайник», хранить в тряпках документы, - прокомментировал Мостовой, открывая новенький паспорт без обложки.

- Логаж Святослав Святославович, - прочитал он вслух. С фотографии смотрела неумная физиономия, только что задержанного парня.

Оперативники переворошили всю квартиру, но больше ничего полезного для следствия не нашли.

То, что парень, чей фоторобот был составлен с помощью Людмилы Похомовой, оказался сыном Анны Логаж, многое объясняло. Святославу был доступен электронный ключ с открытым доступом почти во все помещения «Камеи». Предстояло выяснить, кто руководил парнем: мать или он действовал самостоятельно. Если идейным вдохновителем являлась Анна, то мотивом убийства Мараклиева, скорее всего, послужил личный конфликт. Бескомпромиссность главного архитектора способствовала развитию ссор и склок. Женщина могла использовать сына в слепую – например, попросила забрать коробку с картриджами и заодно «вернуть» Кириллу Андреевичу сахар, перемешанный с ядом. Эта версия казалась Андрею симпатичной: в ней все выглядело логичным и не вызывало вопросов. Если допустить, что Святослав пробрался в кабинет главного архитектора без ведома матери, то о мотивах, движимых им, оставалось только догадываться. Что могло связывать молодого балбеса, интересы которого вращались вокруг пивного павильона с мэтром архитектуры? Что послужило мотивом убийства? Каким образом пересеклись люди из совершенно разных, не соприкасающихся социальных слоев? Ответы на эти вопросы придется искать, если Анна окажется не причастной. А, может, и Святослав не имеет никакого отношения к убийству? Стащил у матери брелок, чтобы банально обокрасть «Камею». Влез в первый попавшийся кабинет, показавшийся перспективный в качестве наживы – воришку могла привлечь громкая табличка на дверях: «главный архитектор» звучит, почти как «генеральный директор». Кто знает, может, в представлении Славика кабинет Мараклиева должен быть завален дорогой техникой? Как он разочаровался, увидев там только не ахти какой компьютер, старенький «ксерокс» и на ладан дышащий принтер. С паршивой овцы хоть клок шерсти, и парень прихватил с собой картриджи.