Кузнечик - Котаро Исака

– А ты не торопился!

К нему приближается звук шагов.

– Следовать времени – это то же самое, что следовать самому себе, знаешь ли.

В то мгновение, как Кит слышит беззаботный голос этого человека, он понимает, что тот ни о чем не подозревает. Он не сидит в засаде с пистолетом на изготовку, и он не вызвал своих приятелей. Он искренне верит в то, что один из подчиненных Кадзи привез к нему попавшего в беду Цикаду.

В конце коридора в дверном проеме появляется худощавый мужчина. На нем очки, но они не придают ему интеллектуального вида. У него узкое лицо с заостренным подбородком.

– Да, долго ж ты добирался… А где Цикада? Ты ведь привез его, да? Все, что он делает, – это создает проблемы. Он ни разу не вышел на связь, и я понятия не имею, что происходит. И от Кадзи-сана тоже никаких вестей… – Он говорит очень быстро, идя по коридору. – Эй, какого черта, мужик, ты стоишь посреди моей квартиры в уличной обуви! А?!

– Ты – Иваниси? – Кит медленно приближается.

– Постой-ка, что происходит? – Иваниси делает шаг назад, потом другой. – Ты не назвал мне свое имя, даже не поздоровался… Ты когда-нибудь слышал о правилах приличия? У тебя есть манеры? Тебя этому не учили, нет? Вежливость – это ключ к жизни, которая стоит того, чтобы ее прожить. Знаешь, кто это сказал?.. В любом случае, Цикада выполнил свою работу или нет? Убрал большого парня? – Он говорит оживленно, так что капли слюны летят во все стороны, пока вдруг внезапно не замирает с открытым ртом.

До него наконец постепенно доходит, что приближающийся к нему человек – это и есть тот самый «большой парень».

– Это ты, – шепчет Иваниси.

От ужаса и изумления его тело как будто сминается, оседая на пол. На четвереньках он пытается уползти обратно в свою комнату.

Кит следует за ним. Слегка наклонившись в дверном проеме, заходит в комнату; его туфли оставляют грязные следы на чисто вымытом деревянном полу. Слева от него черный диван, прямо перед ним – стол с гладкой стальной поверхностью.

Иваниси с другой стороны стола судорожно пытается нащупать выдвижной ящик.

Кит молча подходит ближе. Твердо упирается в пол левой ногой, а правой наносит жестокий пинок по руке Иваниси, шарящей в ящике. Иваниси опрокидывается навзничь. Пистолет, который он уже успел схватить, со стуком падает на пол и отлетает в сторону.

Не обращая внимания на пистолет, Кит подходит к сидящему на полу Иваниси, слегка наклоняется и протягивает правую руку, чтобы схватить мужчину за нижнюю челюсть. Иваниси скулит от боли, и Кит сжимает сильнее, сжимая его щеки так, будто раздавливает в руке яблоко, – пока Иваниси не умолкает. Кит с легкостью поднимает его над полом. Ноги мужчины болтаются в воздухе, слабо брыкаясь.

Его зубы, должно быть, глубоко врезались в мышечную мякоть щек, потому что изо рта выливается кровь вперемешку со слюной, капает на пол, пузырится у него на губах. Как будто он засыпал в рот пригоршню клубники и одновременно разжевал все ягоды.

Кит опускает руку и разжимает пальцы. Иваниси падает на пол. Прижимает ладонь к щеке, потом смотрит на нее, видит кровь на пальцах и кричит со слезами:

– Что ты такое творишь, засранец?!

Ничего не отвечая, Кит осматривает комнату. Он ищет что-нибудь, подходящее для повешения, но ничего не находит. Собирается пойти в ванную и поискать подходящее полотенце, но затем замечает, что на потолке нет вентиляционного клапана или трубы, на которых мужчина мог бы повеситься. Осматривает окно. Оно достаточно широкое, чтобы кто-нибудь мог в него пройти.

– Так значит, это будет падение с высоты, – тихо произносит Кит, глядя сверху вниз на Иваниси, который медленно поднимается на колени.

– Что тебе от меня нужно? Что я тебе сделал?

– Кадзи нанял тебя. Ты пытался меня убить.

– И за это ты на меня злишься? Когда получаю заказ, я просто устраиваю так, чтобы работа была выполнена. Не имеет значения, что именно это за работа. – Иваниси, кажется, забыл про их разницу в размерах и про то, насколько сокрушительно превосходство Кита в физической силе. – Как будто ты сам заслуживаешь большего уважения… Ты занимаешься тем же самым.

– Тем же самым?

– Ты убиваешь людей!

– Ты ошибаешься. – Кит сам удивляется той твердости, с которой он поправляет Иваниси. – Люди, которые встречают меня, просто кончают жизнь самоубийством.

– Так ты и есть – специалист по самоубийствам? – Лицо Иваниси застывает.

– Ты слышал обо мне?

– Конечно, я о тебе слышал! Так ты и есть Кит… Да уж, ты действительно большой.

– А ты думал, кит будет маленьким?

В это мгновение Иваниси наконец окончательно понимает, почему Кит явился в его дом и стоит перед ним, не выпуская его из комнаты.

– Постой-ка, так тебе нужен я? Ты пришел сюда за мной?

– Кроме тебя здесь больше никого нет.

– Постой… ну правда… почему ты хочешь, чтобы я убил себя? Ты так рассержен тем, что я взял эту работу у Кадзи?

– Нет.

– Тогда почему?

– Я рассчитываюсь со своими долгами. С одним за другим.

– Что значит вся эта хрень? – Иваниси несколько раз моргает. – Так вот что случилось с Цикадой? Ты и до него добрался? Да?

Кит делает шаг вперед, протягивает обе руки и кладет их Иваниси на плечи. Пристально смотрит ему в глаза и произносит низким глухим голосом:

– Ты готов выпрыгнуть из окна?

Глаза Иваниси широко распахиваются, зрачки слегка дрожат. Как будто они сейчас рассыплются на мелкие осколки. Радужные оболочки глаз словно растворяются в белизне глазных яблок. Морщины на лбу и вокруг рта разглаживаются. «То же самое, что и у всех», – думает Кит. Когда человек решается на самоубийство, его лицо приобретает глубоко умиротворенное выражение. Словно он уже преодолел все свои сомнения и страхи. Практически достиг просветления. Как будто он видит прекрасный сон. Как будто он наконец в гармонии с собой.

«Как будто все они хотят умереть».

Они могли протестовать, кричать, мочиться в штаны от страха, пытаться сбежать, могли цепляться слабеющими пальцами за петлю, сдавливающую сонную артерию, и царапать ногтями шею, – но в конечном итоге все они были счастливы закончить свои жизни. Так думал Кит.

– Это прямо за твоей спиной. – Он указывает подбородком за плечо Иваниси.

Тот оборачивается, в его глазах смешались опустошенность и восторг.