Убийства в Плейг-Корте - Джон Диксон Карр

Лондонцы расходились и разъезжались по домам. Вырвавшиеся на свободу люди производили шум, призывно разраставшийся от сверкавшей огнями площади Пикадилли-Серкус, двигались смутные красно-желтые силуэты теней, светофорами мигали автомобильные фары, жалобно завывали клаксоны… Полицейская машина, в которой мы сидели, взбиралась на длинный склон, направляясь к Хеймаркету, мимо плыли освещенные автобусы, ныряли на Кокспер-стрит, оставляя за собой раскатистые гудки. Г.М. высунулся в окно и презрительно фыркнул. Он не любил автобусы, особенно когда они набирают скорость, срезая углы, и именно поэтому демонстрировал свое презрение. В случайном просвете между машинами он зловеще зыркнул на полицейского, дежурившего на площади Ватерлоо, что совсем не понравилось Мастерсу. Мы ехали в полицейской машине, и он заявил, что ему совершенно не хочется, чтобы люди подумали, будто уголовный розыск взял город в кольцо и патрульные переглядываются между собой. Поднимаясь по Джеймс-стрит, проезжая по шумной Пикадилли, двигаясь к северу мимо покосившихся тихих домов, мы молчали. Возле Беркли я мысленно представил майора Фезертона на высоком табурете, за стойкой бара, снисходительно посмеивающегося над юной леди, которой поправилось, как он танцует, а за спиной каждого персонажа, причастного к трагедии, постоянно маячила фантастическая укоризненная физиономия леди Беннинг. «Чувствую, скоро что-то случится…» Озабоченные слова инспектора плохо вязались даже со зловещей тишиной на Чарлз-стрит. Тем не менее…

Кто-то стучал в двери дома под номером 25, нажимая в промежутках на кнопку электрического звонка. Завидев нашу машину, неизвестный сбежал с лестницы, выскочил под уличный фонарь, и мы узнали сержанта Макдоннела, мокнувшего под дождем.

— Дверь никто не открывает, сэр, — доложил он. — Дворецкий, видно, принял меня за очередного газетного репортера. Сегодня они его целый день караулят.

— Где мисс Латимер? — рявкнул Мастерс. — Что случилось: она не пришла или ты из чрезмерной любезности не потребовал, чтобы она пришла? — Меня поразило, что инспектор обращается со своим подчиненным совершенно иначе, чем с нами. — Сэр Генри особенно хотел видеть ее. В чем дело?

— Ее дома не было. Пошла куда-то разыскивать Теда и до сих пор не вернулась. Прошу прощения, сэр… я сам ее прождал полчаса, вернувшись с Юстонского вокзала. Сейчас все расскажу. Нас с ней обоих сильно встревожил телефонный звонок…

Г.М., по-черепашьи вытянув шею, выглянул в окно машины, слегка сбив при этом набок цилиндр и сделав несколько недружелюбных замечаний. Когда обстоятельства разъяснились, он проворчал:

— Ну и что? — Г.М. с трудом выбрался из машины, заковылял по лестнице, взревел так, что наверняка было слышно на Беркли-сквер: — Откройте дверь, черт возьми! — И с размаху всей тушей ударил в нее.

Эффективно. Где-то зажегся свет, дверь открыл довольно бледный мужчина среднего возраста, который нервно объяснил, что репортеры выдают себя за представителей закона.

— Ладно, сынок, — проговорил Г.М. неожиданно скучным и равнодушным тоном. — Принеси-ка стул.

— Сэр?

— Стул. На котором сидят. А! Вот.

Прихожая была высокой и узкой, с натертым до блеска полом из твердого дерева, с парой небольших, тонких ковриков, вроде травяных лужаек-препятствий на поле для гольфа. Стало ясно, почему Мастерс сравнил дом с музеем — чистым, нежилым, застывшим, с чересчур многочисленными тенями, располагавшимися не менее аккуратно, чем немногочисленные предметы обстановки. Неяркие лампы, спрятанные за карнизом, освещали белую скульптуру причудливой формы, стоявшую за креслами с черной обивкой. Дартворт отлично знал, как важна атмосфера. Прихожая, открывавшая путь в сверхъестественный мир, производила фантастическое впечатление. На всех, кроме Г.М., который расселся, пыхтя, в черном кресле. Мастерс немедленно взялся за дело:

— Сэр Генри, это сержант Макдоннел. Находится в моем подчинении на время расследования. Берт мне нравится, у него есть амбиции. Теперь расскажи сэру Генри…

— Эй! — воскликнул Г.М., изо всех сил напрягая память. — А ведь я тебя знаю. Собственно, не тебя самого, а твоего отца. Старина Гросбик был моим конкурентом на парламентских выборах, которые я проиграл, слава богу. Видите, я всех знаю. В последний раз встречал тебя, сынок…

— Докладывай, сержант, — коротко приказал Мастерс.

— Слушаюсь, сэр, — отчеканил Макдоннел и сосредоточился. — Начну с того, как вы меня послали к мисс Латимер, после чего я по вашему вызову поехал в Уайтхолл.

Латимерам принадлежит большой дом на Гайд-Парк-Гарденз. Собственно, слишком большой для них, но они там живут после смерти старого капитана Латимера и отъезда их матери к родным в Шотландию. — Сержант слегка замешкался. — Понимаете, мать, миссис Латимер… не совсем психически здорова. Не знаю, может, этим объясняется чудаковатое поведение Теда. Я бывал у них раньше, хотя, как ни странно, до прошлой недели никогда не встречал Мэрион.

Мастерс велел ему не отклоняться от темы, и сержант продолжал.

— Сегодня она меня встретила очень сердито, обозвала грязным шпиком, вполне справедливо, — сокрушенно признался Макдоннел. — Впрочем, сразу об этом забыла, обращаясь со мной как с приятелем Теда. Она обязательно поговорит с вами, сэр… после следующего телефонного звонка…

— От кого?

— Предположительно от Теда. По ее словам, голос вроде бы не был похож на его голос, а может, она просто не поняла. И теперь не знает, что думать. Он сказал, что звонит с Юстонского вокзала, велел не беспокоиться — он должен что-то выяснить, утром вернется. Мэрион хотела предупредить, что его разыскивает полиция, но говоривший сразу же повесил трубку. Поэтому она, естественно, попросила меня немедленно отправиться на вокзал, разузнать, действительно ли Тед сел в поезд, постараться его отыскать и вернуть домой, пока он не наделал глупостей. Было примерно двадцать минут четвертого. Если бы сведения не подтвердились, сестра собиралась отправиться к его друзьям…