Укороченный удар - Харлан Кобен

Поймав такси, Эсперанса с Майроном поехали в отель «Челси» на Тридцать третьей улице между Седьмой и Восьмой авеню. В машине пахло турецким борделем, что для муниципального такси весьма неплохо.

— Уин будет сидеть в красном кресле возле внутренних телефонов, — выйдя на улицу, объяснила Эсперанса, — направо от стойки консьержа. По плану он должен читать газету. Увидишь газету — значит, на горизонте чисто, в противном случае немедленно уходи и дожидайся его в бильярдном клубе.

— Он так и сказал?

— Угу.

— И про чистый горизонт тоже?

— Да.

— Составишь мне компанию?

— Не могу, опять нужно на учебу.

— Спасибо, что нашла меня.

Девушка кивнула.

Уин сидел в условленном месте и листал «Уолл-стрит джорнал». Значит, на горизонте чисто. О Господи! Локвуд одет как всегда, только на голове… черный парик. Болитар опустился в соседнее кресло.

— По какой причине белый кролик может внезапно пожелтеть? Потому что на него написает черный пес.

Уин продолжал читать.

— Ты велел сообщить, если Дуэйн будет вести себя странно или необычно.

— Угу.

— Он приехал около двух часов назад, поднялся на лифте на третий этаж и постучал в дверь номера триста двадцать два. Открыла женщина, они обнялись, и дверь захлопнулась.

— Не к добру это, — покачал головой Майрон.

Уин перевернул страницу. На благородном лице зеленая тоска.

— Знаешь, кто та женщина? — спросил Болитар.

Локвуд покачал головой.

— Чернокожая, ростом под метр семьдесят, стройная. Я взял на себя смелость забронировать номер триста двадцать три. В замочную скважину прекрасно видно дверь соседей.

Майрон подумал о Джессике, ждущей его в ванной с экзотическими маслами Средиземноморья.

Черт!

— Если хочешь, я останусь, — предложил Уин.

— Нет, сам справлюсь.

— Чудесно. — Локвуд поднялся. — Увидимся на завтрашнем матче, если, конечно, у нашего мальчика силы останутся.

Майрон поднялся на третий этаж и выглянул в коридор. Никого. С ключом наготове он бросился к номеру триста двадцать три и юркнул за дверь. Уин, как обычно, не ошибся: в замочную скважину открывался прекрасный, круглой формы вид на дверь соседнего номера триста двадцать два. Осталось ждать.

Только вот чего ждать?

Какого черта он здесь делает? Джессика приготовила ванну с экзотическими маслами Средиземноморья — от этой мысли сердце поет и болит одновременно, а он здесь подглядывает за…

За кем и, главное, зачем?

Чего добивается Майрон Болитар? Дуэйн уже объяснил, как связан с Валери Симпсон: у них была интрижка. Что в этом странного? Они оба привлекательные, чуть за двадцать, профессиональные теннисисты. Так в чем же проблема? В расовом различии? А кто совсем недавно убеждал Димонта, что различия совершенно не важны?

Зачем же Майрон прильнул к замочной скважине? Дуэйн — клиент, и, Бог свидетель, клиент важный. Какое право имеет Болитар подобным образом вторгаться в его личную жизнь? И почему? Потому что подруге Ричвуда не нравятся его интрижки на стороне? Ну и что с того? Как это касается Майрона? Никак. Он не социальный работник, не инспектор по условно-досрочному освобождению, не духовник и не психотерапевт, а всего лишь спортивный агент, задача которого заработать для клиента как можно больше денег, а не читать мораль.

С другой стороны, какого черта Дуэйн тут делает? Нравится жонглировать сразу несколькими девушками? Пожалуйста, только зачем сегодня? Это же полное безумие! Завтра — величайший день в его профессиональной карьере. Матч, который будет транслироваться по национальному телевидению. Первый в жизни четвертьфинал на Открытом чемпионате США. Встреча с игроком первой десятки. Запуск рекламного ролика «Найк». Неужели любовные схватки в отеле нельзя отложить на потом?