Растерзанное сердце - Питер Робинсон

— Не знаю чем, — ответил Чедвик, садясь на складное кресло. — Мы располагаем сведениями, что убитая девушка в воскресенье вечером какое-то время провела за сценой, и мы пытаемся найти кого-нибудь, кто ее видел или с ней разговаривал.

— Там вокруг толкалось много народу, — заметил Мёрчент.

— Я знаю. И еще я знаю, что там, за сценой, если можно так выразиться, царил настоящий хаос.

Один из музыкантов, кажется, Эдриан Притчард, барабанщик, засмеялся:

— И не говорите! Просто анархия на хрен.

Все расхохотались.

— Но тем не менее, — продолжал Чедвик, — кто-нибудь из вас мог видеть или слышать что-то важное. Вы могли этого не осознавать, однако это возможно.

— Зачем дереву в лесу падать, если некому слышать звук падения? — изрек тот, что лежал на диване. Вик Гривз, клавишник.

— Что-что? — переспросил Чедвик.

Гривз уставился в пространство:

— Это же философский вопрос, верно? Как я могу что-то узнать, если я не знаю, что это? Как мне узнать, что нечто происходит, если я этого не ощущаю?

— Вик имеет в виду, — пришел на помощь Мёрчент, — что все мы были тогда довольно сильно сосредоточены на том, что делали.

— А именно?

— Простите?

— Что вы делали?

— Ну, сами понимаете, — ответил Мёрчент, — расслаблялись в вагончике, отрабатывали новые варианты переходов между аккордами, выпивали, очевидно, болтали с ребятами из других групп. Зависит от того, какой временной отрезок вы имеете в виду.

Чедвик усомнился в его словах. Скорее уж они принимали наркотики и валяли поклонниц, подумал он, но никто из них, увы, не собирался в этом признаваться.

— В котором часу вы выступали?

Мёрчент глянул на остальных в поисках подтверждения:

— Мы вышли на сцену около восьми, ну, чуть позже, и отыграли часовую программу, так что ушли сразу после девяти. Потом администрация поставила оборудование и подготовила все для светового шоу, и после нас вышли «Пинк Флойд», часов в десять, потом «Флитвуд Мак», а потом «Лед Зеп».

— А после вашего выступления? Чем вы занимались?

Мёрчент пожал плечами:

— Просто тусовались там. Мы были порядочно на взводе, ну, адреналин от выступления и все такое — у нас все дико хорошо прошло, отличный концерт, для нас это было большое событие, — так что нам нужно было пропустить по парочке, чтобы малость успокоиться. Общались, слушали другие группы. Я какое-то время сидел в вагончике и читал.

— Что вы читали?

— Вы об этом вряд ли слышали.

— Давайте проверим.

— Алистер Кроули, «Магия в теории и на практике».

— Никогда не слышал, — с улыбкой подтвердил Чедвик.

Мёрчент бросил на него проницательный взгляд:

— Я так и думал.

— Вы оставались до самого конца?

— Да. Джесс сказал, что мы можем здесь переночевать, так что нам было недалеко добираться.

— Джесс?

— Извините. Дерек. Лорд Джессоп. Все его зовут Джесс.

— Понятно. А сейчас он здесь?

— Нет, он во Франции. Частенько там живет, в Антибе. Мы с ним виделись месяц назад, когда ездили на гастроли.

— Во Францию?

— Да. Наш альбом там неплохо продается.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Лорд Джессоп был на фестивале в Бримли?

— Конечно. Он уехал в Антиб, кажется, в прошлый вторник или среду.

Вдруг на Чедвика обрушился оглушительный визг — как от бензопилы.

— Простите, — извинился застенчивый Рэг Купер, соло-гитарист. — Аппаратура фонит. — Он осторожно опустил гитару. Звук постепенно затих.

— Я тебя утомил, парень? — осведомился Чедвик.

— Нет, — промямлил Купер. — Совсем нет. Я же сказал — простите. Случайно вышло.

Чедвик с минуту смотрел Куперу прямо в глаза, потом снова обратился к Робину Мёрченту:

— Давайте вернемся в тот день, восьмое сентября, — предложил он. — Мы считаем, что девушку убили между часом и часом двадцатью ночи, «Лед Зеппелин» исполняли в это время песню под названием «Не могу тебя бросить, детка». — Чедвику нелегко было изъясняться на этом языке, и он заметил, что кое-кто из присутствующих фыркнул, когда он произносил эти слова. — Как я понимаю, они играют очень громко, — продолжал он, игнорируя их реакцию, — так что вряд ли кто-нибудь что-то слышал, если вообще было что слышать. А вот скажите, не находился ли кто-нибудь из вас в бримлейском лесу в этот промежуток времени?

— В лесу? — переспросил Мёрчент. — Нет, мы туда вообще не заходили. Мы были за сценой, или перед ней, в пресс-зоне, ну или в нашем вагончике.

— Все вы? Все время? — Чедвик изучающе посмотрел в их лица.

Музыканты закивали.

— «Если ты сегодня в лес пойдешь…»[16]— пропел Вик Гривз негромко.

— С чего бы нам тащиться в лес, старина? — поинтересовался Эдриан Притчард. — Все самое главное происходило за сценой.

— Что «главное»?

— Ну, сами понимаете, старина… девочки… то да се…

— Заткнись, Эдриан, — резко бросил Мёрчент, повернулся к Чедвику и сложил руки на груди. — Слушайте, я понимаю, что вы, копы, к нам относитесь с предубеждением, но у нас все чисто. Если хотите, можете устроить тут обыск. Валяйте.

— Уверен, что чисто, — согласился Чедвик. — Вы же знали, что мы к вам придем. Но наркотики меня не интересуют. Во всяком случае, сейчас. Меня больше интересует, что вы делали в момент смерти этой девушки и видел ли ее кто-нибудь из вас или, может быть, говорил с ней.

— Ну я же вам сказа-ал, — протянул Мёрчент. — Мы и близко не подходили к лесу! И вообще, откуда нам знать, видели мы ее или нет, если никто из нас не знает, как ее звали и как она выглядела?

— Вы не читали газеты?

— Мы с ними никогда не заморачиваемся. В них полно вранья, которое сочиняют буржуазные писаки.

— Ну что ж… — Чедвик потянулся к портфелю. — Мне удалось достать довольно свежий ее снимок. Он вас заинтересует. — Он вытащил фотографию Линды с участниками группы «Мэд Хэттерс» и передал ее Мёрченту, который, громко глотнув воздух, застыл с открытым ртом, уставившись на нее.

— Это не… ну-ка, Вик? — Он передал снимок Вику Гривзу, который по-прежнему глядел на Чедвика, раскинувшись на диване и, похоже, пребывая мыслями где-то далеко. Гривз вздрогнул и посмотрел на фото.