Авторитет из детдома - Кирилл Казанцев

В доме Индуса царил еще больший бардак, чем прежде. Остатки мебели, кроме трехногого табурета, на котором время от времени отдыхал Волчек, громоздились противотанковыми ежами в каждой комнате. Впрочем, пересчитать их при желании было бы нетрудно – перегородки стен зияли огромными дырами, через которые свободно можно было пройти даже такому объемному физическому телу, как тело сержанта Волчека. Одеяла, подушки и перина просеяны по перышку. На двух уцелевших досках у входа лежал на боку красный газовый баллон.

– Волчек, ты что – идиот?! Хочешь, чтобы тут все на воздух взлетело к чертовой матери? – Гандыбин, кряхтя, поднял баллон и аккуратно прислонил к стене. – Что тут у тебя? Нашел чего?

– Товарищ подполковник, все обыскал – ничего, пусто. Ума не приложу, куда этот гад все спрятал.

– Не надо никуда прикладывать то, чего у тебя нет. Нужно искать, а не чаи распивать, – подполковник раздраженно кивнул на стол, на котором стояла кружка с дымящимся кипятком и початый пакет с сушками.

– Да я, это… – переминался с ноги на ногу сержант. – Может, общак где-нибудь в другом месте?

– Волчек, не выводи меня. На чердаке все осмотрел?

– Все, товарищ начальник. Там один хлам. Ничего ценного. Правда, потолок еще не взламывал…

– Ну так чего стоишь?! Вперед! У нас времени в обрез. Того и гляди заявятся столичные ищейки. А они, сам знаешь, учуют большие деньги, и все – отстранят нас моментально. Поэтому бегом, сними крышу, переломай каждый кусочек этого проклятого шифера, надо будет, сними землю под домом и каждый миллиметр просей вот этими вот, – Гандыбин резко схватил пухлую руку Волчека и помахал ею у сержанта перед носом, – пальцами. Но найди, бога ради, мне этот чертов общак! Я еще несколько наших людей вызвал – сейчас приедут, будут тебе помогать.

Гандыбин, злой как собака, сел в машину и, подняв облако пыли, рванул с места. Через пятнадцать минут к дому подкатил «уазик». Четверо полицейских без лишних слов пожали Волчеку руку и приступили к обыску. Правда, картина больше напоминала грабеж, чем официальную процедуру правоохранительных органов. Из дома под окна, где когда-то росли кусты с мятой и не успевшие в том году расцвести астры, летела нехитрая домашняя утварь: ложки, мятый чайник, дверцы от шкафа. Через двери двое полицейских вынесли остатки дивана со вспоротым брюхом. Из чердачного окна с грохотом падали на землю деревянные ящики, стопки книг, доски, трухлявые балки. Однако результат по-прежнему оставался нулевым.

* * *

Вечерело. Солнце поползло к горизонту, озаряя небо нежным розовым светом, в воздухе разлился покой, цветы запахли сильнее и настойчивей, улицы заполнили гуляющие пары. Гандыбин почти с ненавистью смотрел на всю эту благодать – он чувствовал себя волком, загнанным в западню, и был готов на все. Отправив бригаду в помощь Волчеку, он примчался в Серпуховскую больницу, где лежал Индус. Стрелой взбежал на второй этаж, попросил дежурную сестричку позвать врача. Пока ждал, нервно расхаживал взад-вперед перед дверью. Реаниматолог пришел через пять минут, показавшихся менту столетиями.

– Ну, как наш больной, доктор?

– Вы знаете, налицо позитивная динамика, мы все здесь приятно удивлены. Буквально на днях больной начал с трудом, но говорить, появилась моторика пальцев, правда, на одной руке.

– О, так он у нас, оказывается, и говорить может, и фиги показывать?! – саркастически прошипел Гандыбин. – Мне необходимо его допросить, срочно! И еще, доктор, проследите, чтобы нам никто не помешал. – Рука Гандыбина с зажатой в ней купюрой легко скользнула в нагрудный карман врача и так же легко выскользнула оттуда, но уже пустая. Пока врач недоуменно таращился на то место, где полминуты назад стоял странный подполковник, тот уже лавировал между кроватями, направляясь к беспомощному Индусу.

– Какая встреча, друг мой милый, – всплеснул руками над кроватью в порыве азартного веселья Гандыбин. – Значит, мы проснулись и горим желанием поделиться радостными известиями с добрым старым другом! – И без паузы, схватив старика за грудки и брызжа слюной в лицо: – Где общак, гнида, я же тебя тут и урою, если не скажешь! – Индус спокойно и как-то отрешенно переводил глаза с бешено кривящегося рта на вылезающие из орбит налитые кровью глаза.