Письмо из дома - Кэролин Харт

«…сгниет в тюрьме… сгниет в тюрьме…»

Наконец решившись, она выпалила:

— Ты была вчера вечером на площади? Я тебя не видела.

— Нет. — Барб посмотрела Гретхен в глаза. — А что?

— Вчера было собрание городского совета. О твоем папе. — Гретхен набрала воздуха. — Все очень расстроены.

Темные, отчаявшиеся глаза Барб требовали большего.

Неохотно, срывающимся голосом, Гретхен продолжила:

— Люди готовят оружие. Шеф полиции, шериф и окружной прокурор злятся друг на друга, а весь город злится на них, потому что твоего папу так и не нашли. Шериф говорит, что тот, кто помогал твоему папе прятаться, сядет в тюрьму. Мистер Деннис боится…

Барб, прихрамывая, сбежала по ступенькам и схватила Гретхен за руку, впившись ей в кожу острыми ногтями.

— Боится чего?

— Что кто-нибудь застрелит твоего папу. Мистер Деннис говорит, что если кто-то знает, где он прячется, он должен посоветовать ему сдаться. Как можно скорее. — Каждое слово глубоко ранило саму Гретхен. Она знает, где Клайд Татум. Она знает и должна что-то сделать.

— Почему папу могут застрелить? Он никому не причинит зла. Это же бред просто! Он никогда бы… — Барб осеклась, словно услышала собственные слова, разжала пальцы, и рука бессильно упала. Было лишь девять утра, а солнце уже палило немилосердно, и пыльную землю придавил раскаленный летний жар. Среди этого пекла Барб словно уменьшалась на глазах. Голова опустилась, плечи поникли, руки беспомощно повисли вдоль тела.

— Папа. — Голос ее дрожал. — Боже, он так любил маму. Он так ее любил.

И он убил ее. Барб этого не сказала, но сознание этого жило в ее горе и боли. Она отвернулась и споткнулась о ступеньку.

Дверь снова распахнулась.

— Барб, милая, не плачь. — Коренастый молодой солдат, появившийся из дома, обнял девочку. Барб, рыдая, прижалась к нему. Он склонился к ней, что-то ласково бормоча, потом с вызовом посмотрел на Гретхен. Когда он гладил длинные рыжие волосы Барб, его открытое веснушчатое лицо светилось добротой.

Гретхен повернула прочь. Не оглядываясь, она дошла до угла и услышала, как хлопнула дверь. Они вернулись в дом. Барб смогла остаться в этом доме, потому что уже не была один на один со смертью и отчаянием. Гретхен представляла себе, что заговорят в городе, когда узнают об этом. Но она никому не скажет. Этот солдат нужен Барб. У нее никого больше нет.

Надо спешить. Она еще раз пойдет в хижину и при свете дня поговорит с мистером Татумом, предупредит его об опасности и объяснит, как важно никому не рассказывать о том, что бабушка ему помогала.

На улице она помедлила. Бабушка не должна ее видеть. Гретхен свернула в сторону, даже не взглянув на дом Татумов, и заспешила к аллее. Дом Крейнов тоже был заперт, окна опущены, шторы задернуты. На двери черного хода висела записка: «Уиллис, молоко не нужно до следующей недели. Уехала из города. Марта».

В двух шагах от Гретхен над кустом глицинии кружил шмель. Она спрыгнула со ступенек. Миссис Крейн уехала из города. Гретхен было ясно, как день, что она уехала к дочери, чтобы не рассказывать шефу полиции о мужчине, который приходил в дом Татумов по ночам. Но, может, он выяснит это каким-нибудь другим способом. Она нетерпеливо тряхнула головой. На самом деле все это неважно. Важно добраться до хижины Пурдисов и предупредить Клайда Татума.

При свете дня путь к лесной тропинке показался вдвое короче. Тропа змеилась сквозь заросли ложных акаций, крыжовника и дикой черники. Гретхен прошла пять или десять футов, когда с внезапностью, от которой перехватило дыхание, на нее напал страх. Она окаменела и прислушалась. Щебетали птицы. Ветер шелестел листьями дубов, берез и ореховых деревьев. Она попыталась сделать еще один шаг, но вдруг развернулась и бросилась бежать, цепляясь за кусты и царапаясь. Остановилась она только у дома и, прислонившись к чешуйчатому стволу платана, пыталась восстановить дыхание.

Теперь ее обжигал стыд. Что с ней происходит? Средь бела дня, никого не встретив, она умчалась, хотя бояться было нечего. Она же не увидела гремучую змею. А всего-то и надо было, что пройти через лес до поляны и позвать мистера Татума. Он бы ее не обидел, ведь она подруга Барб. Она могла бы сказать ему, как мучается Барб и как необходимо ему вернуться домой.

Но одного она не смогла бы сказать ему. Барб знает, что он убил ее мать.

Гретхен медленно шла к своему двору. Дверь стояла нараспашку. Бабушка наверняка на кухне, заканчивает свой великолепный обед. Она передаст бабушке слова мистера Денниса и признается, что шла за ней до хижины. Если бабушка поймет, что Клайд Татум в опасности, они могут пойти в хижину вместе, Гретхен только и нужно, чтобы кто-нибудь прошел с ней через лес. Девочка чувствовала себя ужасно глупо: ведь она уже была на тропинке, но развернулась и убежала. Может, вдвоем они смогут убедить мистера Татума вернуться с ними. Тогда он будет в безопасности. Они могли бы привести его домой и позвонить шефу Фрейзеру.

Она заспешила по ступенькам, вошла в прихожую и сразу уловила сладкий мускусный аромат роз. На стойке для писем стояла лучшая бабушкина хрустальная ваза, полная свежесрезанных розовых, красных, кремовых и белых роз. Перед вазой лежали последние письма от Джимми, разложенные по порядку. Гостиная блестела, на столе уже был расставлен фарфор и хрусталь, разложено серебро. Дюжина темно-красных роз на длинных стеблях в высокой хрустальной вазе украшала середину стола.

Гретхен охватило ощущение покоя. Бабушка решит, что надо делать.

— Бабушка?

— Гретхен. — Родной голос прозвучал тихо и слабо, словно во сне.

Гретхен побежала на кухню.

Бабушка грузно сидела на деревянном стуле, бледная, и капельки пота блестели на лбу и над верхней губой. Глаза расширились и смотрели в одну точку. Ярко-желтый фартук, надетый на голубое шелковое платье, был измят.

— Бабушка! — Гретхен бросилась к бабушке, взяла ее вялые, холодные и влажные руки в свои.

— Со мной все хорошо. Принеси мне кофе, пожалуйста. — Бабушка сделала глубокий вдох.

— Доктор Джемисон. — Сердце колотилось, как после отчаянной гонки. — Я ему позвоню. — Она отпустила бабушкины руки и дернулась к телефону.

— Гретхен. — Бабушка говорила громче, на этот раз резко и повелительно. — Не надо. Со мной все в порядке. — Она положила руку на кухонный стол, выпрямилась на стуле. — Это просто жара. Я работала слишком быстро. Чтобы все, что я делаю для моей Лоррейн, было безупречным. А сейчас помоги мне. Я посижу здесь, а ты все закончишь. Но, пожалуйста, принеси мне кофе.

Оглядываясь через плечо, Гретхен подошла к плите. Кофейник с ситечком стоял на слабом огне, пламя газа едва было заметно, и как раз годилось, чтобы сварить крепкий кофе. Гретхен налила густой черный напиток в чашку из толстого белого фарфора, добавила две ложки сахара и четверть дюйма сливок.