Входят трое убийц - Франк Хеллер

Члены детективного клуба сообща наняли такси, чтобы ехать на виллу Лонгвуд. Проезжая мимо кондитерской, которую однажды посетил Люченс, доцент вздрогнул, увидев за стеклом два знакомых профиля — юного Джона и Жаннины. В этот раз они предпочли сигаретам блюдо с пирожными и, казалось, всей душой отдаются этому удовольствию. На мгновение доценту захотелось привлечь к парочке внимание Эбба, но, подавив это желание, он смолчал. Быть может, его наблюдение пригодится позднее…

Когда они подъехали к вилле, парк золотили лучи заходящего солнца. Как и в тот раз, когда они впервые посетили виллу, в прихожей их встретил Мартин Ванлоо. С тех пор он, казалось, постарел лет на десять. Он безостановочно говорил, потом внезапно замолкал, озираясь вокруг, словно чего-то страшился, и с трудом скрывал свою тоску по сервировочному бару на колесиках.

— Привет, Эбб… давненько… Впрочем, тут моей вины нет, с тех пор как мы в последний раз виделись, я живу как во сне или, скорее, как в кошмарном сне. Привет, Люченс! Привет, Трепка! Рад вас видеть, хотя дом и утратил часть своих достопримечательностей, я имею в виду не только моих бедных покойных братьев, но и кое-что другое, но об этом вам наверняка подробно расскажет Granny. Дорогу вам показывать не нужно, ведь Трепка ее знал до того, как в первый раз увидел. Заходите же, Granny ждет вас в гостиной!

Как и во время их первого посещения, миссис Ванлоо сидела в глубине комнаты в мягком кресле, положив ноги на скамеечку черного дерева и сжимая в руках желтый веер. Рядом в камине был разведен огонь, но в открытое окно свободно струился вечерний весенний воздух, напоенный запахом роз и вьющихся по стене глициний. Старая дама приветствовала гостей учтивой улыбкой и поблагодарила их за любезную готовность прийти.

Они, как полагается, отвечали на ее слова. Директор банка сообщил, что это его прощальный визит, так как он собирается завтра уехать.

— Выходит, сотрудничество знаменитого детективного клуба закончено? — спросила она. — Я бы считала, что вам следовало бы задержаться здесь и перейти от теории к практике. Разве вы не слышали о пропаже моих реликвий? Взгляните на мои витрины. Вам, месье Трепка, должно быть особенно понятно, что я потеряла.

Банкир взглянул на витрины и покачал головой.

— Искренно вам сочувствую. Письмо Наполеона Балькомбу сохранилось, это утешает. Но в остальном!..

— Вы правы, — кивнула она, — меня лишили почти всех ценностей, которые имеют реальную рыночную стоимость.

— И никаких следов?

Она пожала плечами.

— Наша великолепная полиция утверждает, будто никаких. Но поскольку выяснилось, что двери во флигель в ту ночь были открыты, вы понимаете сами, следов может оказаться слишком много. Виновата я сама. Я не должна была держать слугу, который почти мне ровесник! Я не могу ругать его за то, что по старости он стал забывчив.

Она говорила все это с улыбкой, но видно было, что кража реликвий сильно ее печалит. Эбб пробормотал, что для него эта история особенно огорчительна, поскольку накануне он был гостем на вилле и подозрения могут пасть на него и на Трепку, как на любого другого.

При этих словах она рассердилась.

— Довольно, — сказала она, взмахом веера положив конец разговору. — Если мы друзья, а я надеюсь, что это так, больше ни слова об этом.