Шесть из восьми - Вера Ард

– Поможешь? – с надеждой спросил он.

Лиля чуть смутилась:

– Давай сам, это не так сложно.

Вспоминая прочитанную инструкцию и повторяя про себя «Только бы не облажаться», он попытался надеть презерватив, чувствуя, как от соприкосновения с резиной его член вновь становится мягким. Евгений поднял глаза на Лилю и увидел в ее взгляде раздражение.

– Давай я все-таки помогу, – произнесла она чуть недовольным голосом. Девушка стащила с головки презерватив и вновь прикоснулась к ней губами. Евгений почувствовал сильнейшее возбуждение, но Лиля сразу же прервалась и начала надевать презерватив. От резины, заменившей ее губы, все снова испортилось.

– А можно без? – спросил он.

Лиля вздохнула:

– Ну, если ты не врешь про первый раз… – Нет-нет, конечно.

Евгений кинул презерватив на пол и поцеловал ее. Они вновь легли на кровать, и не было никаких препятствий. Его руки стащили с нее юбку и трусы. Пальцы опустились на лобок и попытались проникнуть внутрь. Он в первый раз чувствовал женщину настолько близко. Сейчас все получится, получится…

Он прислонился к ее влагалищу, уже готовясь войти, но вновь все опустилось. «Почему? Почему? – кричал он про себя. – Я ведь так этого ждал! Ну почему это происходит со мной?!» Хотелось плакать.

– Ты можешь снова?.. – голосом ребенка, выпрашивающего у мамы конфетку, произнес он. На долю секунды на лице Лили отразилось отвращение. Уже словно нехотя она взяла в руку его член, пытаясь движениями его пробудить. Евгений закрыл глаза, чувствуя, что вот сейчас все сделает правильно, и в этот момент накатило такое сильное возбуждение, что, когда он хотел ее остановить и попробовать снова, от ее движений он кончил. Задыхаясь, Евгений посмотрел на лицо Лили. Она тут же отвела взгляд и растерянно встала с кровати. Не говоря ни слова, Лиля подошла к тумбочке и взяла с нее влажные салфетки. Стерев сперму с пальцев, она вновь повернулась к нему и села рядом на кровать.

– Прости меня, в следующий раз все будет по-другому, обещаю, – чуть не плача произнес Евгений.

– Да, обязательно, – прошептала Лиля и поцеловала его в губы.

– Я люблю тебя, – впервые в жизни произнес он.

А она в ответ обняла его за плечо и ничего не сказала.

14 мая. Утро

Александра проснулась, когда на часах было уже почти десять. Надя отсутствовала: она не слышала, как соседка уходила. Взяла телефон в руки и просто начала листать новости. Конечно, в разделе «Карелия» они были на первом плане. И даже в федеральных мелькнули. А что, может, пригласят на какое-нибудь шоу? Или интервью? Надо не прогадать. Интересно, сколько за это платят? С возвращением с острова появилась и мысль, вроде бы оставленная давно позади: надо найти деньги.

Вдоволь начитавшись новостей, Саша наконец поднялась с кровати. Наверно, стоило позвонить домой, но с сыном и матерью она поговорила еще вечером, сразу, как вернули телефон, и не знала, что могла бы сказать им еще. Да и слушать очередные причитания не хотелось.

Вместо этого Саша зашла в ванную и умылась. Усталость давала о себе знать: на лице появились новые морщины. Скоро она не сможет их скрыть макияжем. Последние шансы, и так нелепо она их отпускает. Почему она вчера даже не попыталась поговорить с Женей? Глупо ведь. То, что произошло, не должно повлиять на них. Или должно? Она справится, сможет ему помочь все забыть.

Продолжая раздумывать, Александра переоделась и привела себя в порядок. Нет, не стоит медлить. Надо двигаться дальше.

Выйдя из комнаты, она прошла пару дверей по узкому коридору и постучала в номер.

– Кто? – раздался голос, кажется, Владимира.

– Это Саша, – ответила она. – Женя здесь?

Из-за тонкой двери, которую легко выбил бы ногой герой боевика из девяностых, послышались шаги. Через секунду повернулась защелка, и Саша увидела Владимира. Он был в майке и спортивных штанах, на лице щетина. Пару секунд они смотрели друг на друга молча, впервые оказавшись наедине после того, как стало известно про результаты теста.

– Заходи, – наконец сказал он. – Правда, я один, здесь больше никого нет.

Саша чуть помедлила, но все-таки зашла.

– Женя-то где?

– А чего, я не подойду? – поинтересовался он, садясь на аскетичную узкую кровать, одну из трех, составляющих помимо тумбочек и небольшого шкафа скромное убранство номера.

Саша присела на единственный в комнате стул.

– Ты же знаешь все, да? – спросила она. – Про то, что тест показал, что мы идеальная пара?

Владимир пожал плечами.

– Знаю, конечно. Но не думаю, что это имеет какое-то значение.

То ли ей показалось, то ли в голосе мелькнуло сомнение, которое ему хотелось чтобы она разрешила. Саша нервно потеребила пальцы, борясь с мыслью сыграть ва-банк и сказать, что на самом деле чувствовала, что так оно и есть, что ошиблась, связавшись с Евгением. Пан или пропал. Но тут перед глазами возникла картина позапрошлой ночи. Его лицо, его крики, его отчаяние. Неужели она сейчас могла бы его предать? После всего, что произошло…

– Мне кажется, мы уже слишком взрослые, чтобы верить, что какой-то тест может предсказать судьбу, – произнесла Саша и посмотрела на Владимира, пытаясь понять, что он сейчас испытывает: облегчение или разочарование. Но, видимо, он хорошо научился скрывать свои эмоции.

– Я тоже так думаю, – согласился он. – С самого начала не верил, просто решил на халяву съездить на Валаам, развеяться, много про него слышал. А тут еще и забавное приключение нарисовалось. Жаль, что все так закончилось…

В голосе послышалось разочарование. Или ей просто хотелось его услышать. В любом случае точки над «i» расставлены, надо двигаться дальше, точнее, попробовать исправить то, что можно.

Она приподнялась со стула:

– Так ты не знаешь все-таки, где Женя?

– Почему не знаю? – пожал плечами Владимир. – Утром явились из полиции и увели его на допрос. Судя по всему, твой скромняга замешан в этой истории куда больше, чем всем казалось.

***

– Вы не пытались ее потом разыскать? – спросила Вика, вглядываясь в лицо Евгения. Он казался полностью раздавленным. Конечно, признаваться в том, что он почти в тридцать лет был девственником и у него ничего не получилось с девушкой, а та потом его бросила, было не очень-то приятно. Вспомнила себя в юности и подумала, что, нарвись она на такого «парня» в свои двадцать, тоже бежала бы без оглядки.

Но зато