Подставной киллер - Алексей Макеев

– Непременно попробуем, – пообещал Крячко. – Вот только Гуров вернется, и сразу попробуем. Но если ты будешь плохо договариваться, то тебе тоже будет плохо, так что не обольщайся. Условия будем диктовать мы.

Панин с презрением отвернулся и принялся напряженно смотреть в окно, будто боялся пропустить что-то важное, что должно было случиться с минуты на минуту. Важное и в самом деле случилось, но вряд ли Панин ожидал именно этого. Из-за угла появился Гуров и быстрым шагом направился к машине. А за ним, едва поспевая, почти бежала тоненькая рыжая девушка со спортивной сумкой через плечо. Лицо у нее было сердитое и усталое.

– Один-один, – сказал Крячко, подталкивая Панина в бок. – Не ожидал?

– Кто позволил? – не выдержал Панин и, забывшись, попытался выскочить из машины.

– Спокойно! – предостерегающе сказал Крячко, рывком усаживая его обратно. – Ты, в отличие от этой девушки, еще не освободился.

Гуров открыл дверцу и помог своей спутнице сесть в машину.

– Здравствуйте, – сказала она, оборачиваясь к Стасу, и тут же пояснила: – Здороваюсь персонально с вами, потому что с этим, – показала она на Панина, – даже разговаривать больше не буду. Собственно, я и до сих пор ему ни слова не сказала. Он все меня пытал, что я про вас знаю и зачем разыскивала. Как будто разыскивать человека – бог весть какое преступление! Запер меня к каким-то пьянчугам, скотина! Если бы не… Лев Иванович, кажется? Если бы не он, я бы там до утра торчала.

– Легко захотела отделаться! – проворчал Гуров, усаживаясь за руль. – До утра! А трое суток не хотела? Как минимум? До тех пор, пока с нами не разобрались бы.

– Как ты ее достал, Лева? – негромко спросил Крячко.

– С помощью того самого ключа и хорошего человека, который ждал нас с тобой за углом, – туманно ответил Гуров. – Он употребил все свое красноречие и авторитет, чтобы вызволить несчастную узницу. Все-таки любовь – великое дело. – При этих словах Гуров будто невзначай покосился на девушку, у которой это замечание вызвало довольно бурную реакцию.

– Какая, к черту, любовь? – возмущенно сказала она. – Он просто боится, что я проболтаюсь!

– Насчет чего? – тут же поинтересовался Крячко.

– Необязательно обсуждать наши проблемы при посторонних, – вмешался Гуров. – А по отношению к этому человеку, девушка, вы несправедливы – все-таки вы ему нравитесь.

– Не зовите меня девушкой – терпеть этого не могу. У меня имя есть, даже два. Но я предпочитаю, чтобы меня звали Глорией. А с этим вашим человеком я надеюсь больше никогда не встречаться.

– Наверное, не получится, – добродушно сказал Крячко, глядя в окно. – Потому что он как раз сюда направляется.

Все головы разом повернулись в ту сторону, куда смотрел Крячко. По тротуару спешил сержант Алексей, придерживая рукой резиновую дубинку на боку. На лице у него было написано выражение отчаянной решимости.

– Чего ему надо? – с неудовольствием произнесла Глория.

– Сейчас узнаем, – любезно ответил Гуров.

Сержант подошел к машине и, наклонившись к окошку, вдруг ошарашил Гурова вопросом:

– Товарищ полковник, я тут вот подумал… Скажите, а в Москве милиционеры на работу требуются? Ну, в смысле, если бы вы замолвили за меня словечко…

Гуров хмыкнул и покрутил головой.

– Ты, Алексей, не то время выбрал – на работу устраиваться, – сказал он. – Подожди, пока мы тут все дела закончим.

– Вы без меня долго их заканчивать будете, – слегка побледнев, сказал Алексей. – А я вам – как в сказке – пригожусь. Я ведь знаю, кого вы ищете.

Он избегал смотреть на капитана, будто того вообще не было в машине, но Панин с таким положением дел мириться не собирался. С того момента, как он увидел сержанта, Панин сразу начал проявлять заметное беспокойство. Теперь же он весь напрягся и, вцепившись свободной рукой в спинку переднего сиденья, буквально выкрикнул в лицо Алексею:

– Я тебе язык обрежу, Башмачников! Ты что себе позволяешь? В Москву собрался? Я тебе покажу Москву – в клеточку и в полосочку! Ты не забывай, где живешь, подонок!

– Я в Каменке живу, товарищ капитан, – стараясь сохранять независимый вид, сказал сержант. – Только меня здесь ничего особенно не держит, понятно? Мне, может, обидно, что я, мент, должен в шестерках у всякого дерьма ходить.

– Что ты плетешь? – тихо сказал Панин, сверля сержанта ненавидящим взглядом. – Не знаю, у кого ты в шестерках ходишь, но, между прочим, у тебя начальство имеется. Знаешь, чем все это пахнет?

– Дерьмом это пахнет, – упрямо повторил Алексей и, будто ища поддержки, обратился к Гурову: – Вы не зря, товарищ полковник, Греком интересовались. Давно пора. Тут весь город на него молится, а мое начальство в первую очередь.

– Точно! – вдруг воскликнула Глория и нетерпеливо схватила Гурова за рукав. – Я вас для чего искала, когда меня этот гад поймал? Я вам про Дудкина рассказать хотела. Мы с ним вместе прятались – от этой горе-милиции… И он все на Грека надеялся, что тот должен ему помочь. А потом заявились бандиты этого самого Грека и Дудкина куда-то утащили. Я убежала и в Москву позвонила. А там мне сказали, что в Каменке Гуров и Крячко ищут Дудкина… Короче, знаете, что я думаю? Раз Дудкина искала милиция, а нашел Грек, значит, они все заодно!

– Мы в этом уже убедились на собственной шкуре, – ухмыльнулся Крячко. – Не пойму только, чем он их всех здесь купил.

– Скоро спросим, – заметил Гуров. – Прямо сейчас поедем и спросим.

– Так вы, товарищ полковник, значит, и сами знаете, где Грек? – с заметным разочарованием произнес Алексей.

– Скажем так, догадываемся, – покачал головой Гуров. – Поэтому если решил нам помогать, то садись в машину. Не разбегайся, прыгай, как говорится!

– Понял, – сказал сержант и решительно открыл дверцу автомобиля.

Пока он усаживался рядом с Крячко, Панин с презрением и отвращением рассматривал его, а потом сказал, как бы размышляя вслух:

– Значит, эта стерва тоже мутит воду. То-то она сразу мне не понравилась! А ты, Башмачников, хорош – на сиськи купился! Только зря надеешься – она тебе все равно не даст. И вообще вы все лучше подумайте о том, что меня вот-вот хватятся. Хватятся и будут искать. Перекроют все дороги.

– Ага, аэропорты и вокзалы, – скептически заметил Крячко. – Все знают, что капитан Панин привык обедать подолгу, а после обеда непременно должен придавить часок на диване. Так что вряд ли тебя скоро хватятся, уважаемый! А будешь рыпаться и поднимать волну, так я с большим удовольствием поставлю штамп на твою физиономию.

– Не надо грубостей, Стас! – заметил Гуров. – С побежденными следует обходиться великодушно.

– Рано обрадовались! – мрачно изрек Панин. – Хорошо смеется тот, кто смеется последним.