Подставной киллер - Алексей Макеев

– Ну, тебе-то, по-моему, совсем не до смеха, – оборвал его Крячко и, обратившись к Гурову, спросил: – Так мы куда-нибудь едем, Лева?

– Мы едем в санаторий, – ответил Гуров, следя в зеркало за выражением лица Панина. – Судя по всему, это у них тут ключевая точка. Директором санатория работала убитая, и начальник милиции там свой человек, и капитана Панина там тоже хорошо знают. Подозреваю, что и Грек тоже туда захаживает.

– Он там живет! – не утерпел сержант. – Точно вам говорю. Когда он к нам приезжает, никогда в гостиницу не идет – только в санаторий. У него там свой номер-люкс из пяти комнат. Сам я не видел, но…

– А не видел, чего языком молотишь? – прикрикнул Панин, который никак не мог смириться с предательством подчиненного. – Ты шестерить не хочешь – чего же теперь на этих шестеришь? Гормон в голову ударил, сволочь?

– Ты меня не сволочи, капитан, – глухо сказал сержант. – Еще неизвестно, кто из нас двоих сволочь.

– Ладно, поговорили! – перебил их Гуров, которого начинало беспокоить противостояние двух стражей порядка, назревающее как нарыв. – Остальное доскажете вечером. А теперь ни слова без моего разрешения.

Его беспокоили не только милиционеры. Молодая журналистка была слишком холодна с Алексеем, который испытывал к ней заметную симпатию, и это могло ощутимо нарушить хрупкий баланс сил, сложившийся внутри разношерстной компании. Сейчас сержант пошел на конфронтацию со своим грозным начальством, но вот насколько ему хватит пороху – это был вопрос. Постоянно запугиваемый Паниным и отталкиваемый девушкой, которая ему нравилась, он вполне мог пойти на попятную. А ведь он был им нужен.

Именно Алексей сумел убедить охрану «обезьянника», что сам Панин поручил ему выпустить Глорию, – ключа от камеры и нехитрой байки о личном распоряжении Рахманова оказалось достаточно. Самому Гурову вряд ли удалось бы с такой же легкостью запудрить мозги местным коллегам. Сержант Башмачников был свой и пользовался доверием. Пока еще пользовался. Но мосты он сжигал один за другим – надеясь на благодарность своенравной рыжей девчонки и протекцию заезжего полковника. Он уже видел себя в Москве, в красивой форме и с красивой женой в придачу. Гуров не слишком верил в такую идиллию, но ему было не с руки разбивать эти надежды. Башмачников, в каком-то смысле, сам был их единственной надеждой. Все прочие старались держаться от гостей из Москвы подальше. Например, приятель и напарник Башмачникова, который сидел за рулем «УАЗа», выбыл из игры сразу, как только девчонка оказалась на свободе и ушла с Гуровым. То, что сержант явился к ним пешком и в одиночку, говорило о внутреннем расколе лучше всяких слов.

На какое-то время Гурову удалось восстановить в компании некое подобие порядка. Все перестали выяснять отношения и притихли. В этой тишине, впрочем, таилась другая опасность – кое-кого не стоило надолго оставлять наедине со своими мыслями, и поэтому, выехав из города, Гуров нашел для сержанта подходящее занятие – тот должен был прокладывать оптимальный маршрут до санатория. Машину Панина в городе все знали, и никому даже в голову не приходило ее останавливать, несмотря на его заверения о перекрытых дорогах, но дальше могли возникнуть проблемы. Ведь, по утверждению местных жителей, санаторий охранялся надежно.

– Если мы поедем по шоссе, – объяснил Башмачников, – то приедем прямо к главному входу. Дорога хорошая, но, скорее всего, в санаторий нас не пустят, потому что там охрана пропускает только своих или по предварительной договоренности. Мы предварительно не договаривались, значит, придется заказывать пропуск.

– Это не подходит, – сказал Гуров. – Мы можем попасть в санаторий не через главный вход?

– Есть одно место, – задумчиво ответил сержант. – Если свернуть с шоссе, недоезжая поворота на санаторий. Там что-то типа большого оврага или ущелья. Только на машине там далеко не уедешь – все лесом заросло. Придется пешком, да еще и наверх карабкаться – но зато попадаешь сразу на территорию – с этой стороны у них забора нет. Часа два уйдет точно. Мы в детстве с пацанами иногда туда пробирались. В шпионов играли.

– Игры давно кончились, Башмачников, – мрачно заметил Панин. – И такие номера тебе с рук уже не сойдут. Будешь отвечать по всей строгости закона.

– Каждый ответит, – уточнил Гуров. – За что полагается, за то и ответит.