Отдайте ее мне! - Ольга Авдеенко

— Не жалуюсь.

Патрисия радостно подумала: «Лорейн меня обманула. Зачем? Вот странная…»

— Почему вас интересуют мои носовые платки, мисс Кроуфорд?

— О, на самом деле меня интересует совсем другое, — сказала та, соображая, о чем спросить. — Как вам удалось сюда проникнуть?

— Я сказал лакею на входе, что Скотланд-Ярд прислал меня для негласной охраны художественных произведений. Невинная уловка, как вы это называете.

— Вы копируете мои методы? Я польщена.

— Пополняю копилку своего жизненного опыта. А что, — Найт ловко ухватил с подноса скользящего мимо лакея бокал шампанского и огляделся по сторонам, — все эти люди — настоящие ценители искусства?

— Думаю, не все. Некоторым было просто неудобно отказать хозяину. Теперь они прикидывают, насколько удачно та или иная картина заполнит пустое место на стене.

— Или же, за неимением оного: кому можно будет спихнуть ее в подарок, — подхватил инспектор.

— Нелюбимому родственнику.

Они тихонько захихикали.

— На самом деле мне здесь многое нравится, — сказала Патрисия уже серьезно. — Хотите, проведу вас и покажу?

— Нет, благодарю. Я бы с удовольствием, но лучше я незаметно постою где-нибудь в уголке.

Альфред Саттерфилд, готовясь начать торги, занял свое место за кафедрой и позвонил в колокольчик. Гости начали рассаживаться на стулья, расставленные в несколько рядов полукругом. Лакей принес первый лот — картину с пейзажем — и поставил на треногу рядом с кафедрой.

— Извините, мне пора идти, — сказала Патрисия.

— Да-да, конечно, — кивнул Найт.

Вдруг он замер, глядя на горделивого вида мужчину с пышными усами и седыми висками, который усаживался в последнем ряду. Спрашивать, кто это, было некогда, и девушка поспешила поближе к кафедре. Оглянувшись, она увидела инспектора, который направлялся к стульям, и призналась себе (разумеется, как художник): во фраке он выглядел великолепно.

Инспектор Найт подсел к мужчине с пышными усами и тихо сказал:

— Сеньор Валера? Вы интересуетесь современным английским искусством?

— Не настолько, чтобы участвовать в аукционе, — признался тот. — Я здесь скорее из уважения к хозяину.

— Вот как? Вы ему чем-то обязаны?

Посол ответил неохотно:

— Мистер Саттерфилд был настолько любезен, что профинансировал издание моей книги.

Инспектор почти физически ощутил, как мысли, догадки, улики заметались у него в голове, пытаясь выстроиться в логическую цепочку.

— Той самой книги, что переводила миссис Дэвис? — уточнил Найт.

— Именно.

— Могу я спросить: где и когда вы познакомились?

— На приеме в посольстве месяца два назад.

— О чем вы разговаривали?

— О… Послушайте, к чему эти вопросы? — испанец вдруг рассердился.

— Поверьте, сеньор Валера, я задаю их не из праздного любопытства. Прошу вас…

— Что ж, хорошо… Мистер Саттерфилд начал с того, что пошутил: как, мол, это прекрасно, что сейчас между нашими странами установились добрые отношения — не то, что во времена войны за испанское наследство. Сказал, что много читал о том периоде. Мы немного поговорили на эту тему. Вот и все. Обычно на приемах не удается вести долгие беседы.

— А после этого вы встречались?

— Несколько раз оказывались в одной компании за обедом. Мистер Саттерфилд расспрашивал меня о моем литературном творчестве, и я сказал, что заканчиваю книгу, историческую, о событиях, связанных с испанским наследством. Он пришел в восторг и загорелся ее издать. Сказал, что у него есть связи в издательстве «Джордж Раутледж и сыновья», и там мою книгу напечатают без промедления. Я согласился. Тогда мистер Саттерфилд спросил, не мог бы я ее перевести для английских читателей. В этом я ему отказал.

— И рекомендовали мистеру Саттерфилду миссис Дэвис?

— Нет. Однако я был уверен, что издательство поручит перевод именно ей. Я полагал, что тем самым оказываю Рамоне услугу: она как раз жаловалась, что скучает.

— Вы познакомили их друг с другом? — продолжал допытываться инспектор.

— Не было необходимости. Все переговоры шли через агента, так что не думаю, что они вообще когда-либо встречались.

— Вы говорили мистеру Саттерфилду, что Рамона Дэвис является потомком участника тех событий?

Посол посмотрел на инспектора насмешливо:

— Вы, очевидно, полагаете, что писатель, польщенный вниманием к своему труду, распушит перья, начнет набивать себе цену и хвастаться всем, что знает? Напомню вам, что я не только писатель, но еще и дипломат. Мой ответ: нет.

Найт молча кивнул.

— Лот номер один — «Скалы в Дорсете» работы Руперта Грегсона — уходит к мистеру и миссис Фуллер за шестьдесят пять фунтов! — стукнув молотком, прокричал Саттерфилд. — Мисс Кроуфорд, прошу вас… благодарю… Следующий лот…

Торги шли довольно бойко: к тому времени, когда хозяин дома объявил перерыв, был продано больше половины представленных лотов.

Сэр Уильям, инспектор Найт и Патрисия подошли к столу, чтобы угоститься пуншем. Три большие хрустальные чаши были наполнены разноцветными напитками, на поверхности которых плавали кусочки фруктов и голубые цветки огуречной травы. Пожилой джентльмен похвастался, что внес посильный финансовый вклад в современное искусство: приобрел творение подающего надежды молодого скульптора. «Не устоял перед очередной бронзовой лошадкой», — прокомментировала его племянница.

— Позвольте высказать свое одобрение вашему вкусу, сэр, — вмешался в их разговор новый собеседник.

Патрисия повернулась и, к своему немалому удивлению, увидела Брайана Шермана. Успев привыкнуть к его богемному стилю, она не сразу его узнала: сейчас, одетый во фрак и аккуратно причесанный, он не выделялся среди других мужчин в зале.

— Хотя этот скульптор — мой друг, — продолжал Шерман, — я не могу не отметить, что его работы отличает подлинная экспрессия. Вы представите меня, мисс Кроуфорд?

Патрисия, хотя чувствовала негодование из-за того, что художник ведет себя как ни в чем не бывало, была вынуждена познакомить его со своим дядей.

— Да, эта лошадь выглядит так, словно вот-вот продолжит свой бег, — согласился сэр Уильям, заинтересованно разглядывая художника.

— Такая статуэтка, безусловно, удачно впишется в интерьер кабинета джентльмена. Дамы, конечно, — Шерман снисходительно улыбнулся Патрисии, — предпочитают нечто более спокойное и романтичное: танцовщиц в развевающихся платьях, играющих детишек, птичниц, которые кормят уточек, и тому подобное.

Девушка хотела возразить что-нибудь веское, но художник, как обычно, заговорил о себе:

— Я, признаться, до сих пор не могу понять, будут ли сегодня выставлены мои картины. Каталога мне не досталось. Может быть, вы, мисс Кроуфорд, видели мою гречанку?

— Умираю, хочу пить, — пробормотали рядом.

Шерман посторонился, пропуская к столу Лорейн Саттерфилд. Красавица посмотрела на него — и едва ли не взвизгнула:

— А ты что здесь делаешь?! Разве ты не…

— Мэм? — поднял брови молодой человек.

— Ах, простите! Мистер… ммм… Шервуд, если не ошибаюсь, — смутилась та и со смешком пояснила: — Я обозналась — вы так похожи на моего кузена, а я точно знаю, что он сейчас… в Австралии. Прошу простить еще раз —