Час ночи - Аркадий Адамов

— Тружусь на телефонном узле в качестве техника, — охотно сообщил Виталий и скромно добавил: — Мечта, правда, у меня была другая — гуманитарный факультет кончить. Но этим сейчас не прокормишься. А я, — он тонко усмехнулся, — каюсь, люблю поесть.

— Ах, это так понятно! — подхватила Софья Георгиевна. — Это так естественно! В наше время духовная сфера способна доставлять лишь эстетическое наслаждение и то лишь для возвышенных, тонких натур. Литература, например, живопись, музыка — я всё это обожаю. Я не пропускаю ни одного вернисажа. — Последнее слово она произнесла протяжно и чуть в нос и была очень довольна почтительной реакцией гостя.

— Да-да, — томно поддержала её Зоя Васильевна, допивая свою чашечку. — Сегодня молодые художники такие ищущие.

— Но мужчина, — решительно объявила Софья Георгиевна, — должен действовать в сфере материальных ценностей. Истинный мужчина, конечно.

— О да! — Виталий многозначительно улыбнулся. — Пищу духовную добыть нетрудно, а вот хорошие вещи приходится добывать с боем.

— Представляете, как это тяжело одинокой женщине? — вздохнула Зоя Васильевна. — Некоторые это не хотят понимать. — И она бросила взгляд в сторону Софьи Георгиевны.

— Но что может дать деловому человеку ваша область? — с любопытством спросила Софья Георгиевна, делая вид, что не заметила брошенного в её адрес упрёка.

— Моя область? — усмехнулся Виталий. — Это смотря как подойти и как взяться, уверяю вас.

— Ну если взяться трезво, — игриво улыбнулась в ответ Софья Георгиевна. — Я воспитана в трезвости.

— О, это скучно. И даже опасно. — Виталий рассмеялся. — Кто вас так воспитал? Владимир Сергеевич?

— Это выдающийся человек, — поспешно вставила Зоя Васильевна, решив как-то сгладить недавнюю свою вспышку, которая ничего, кроме вреда, принести ей не могла.

— Я в этом тоже убеждён, — немедленно согласился Виталий. — Конечно, в своей области. Впрочем, универсальные гении принадлежат прошлому, вроде Ломоносова или Вольтера.

— Ах, это уж слишком! — воскликнула довольная Софья Георгиевна. — Такие имена! Но Вова действительно… Ему в институте пророчили большую будущность.

— Это он тебе сам говорил? — со скрытым ехидством спросила, не утерпев, Зоя Васильевна.

И Виталий мысленно поблагодарил её за такой своевременный вопрос.

— Почему же сам? — с лёгкой обидой возразила Софья Георгиевна. — Ты же знаешь, как он скромен. Все говорили. Представляешь, чего бы Вова достиг, если такой тупица, как Миша Пивоваров, стал директором? Это его товарищ по институту, — добавила она, обращаясь к Виталию.

— Это директор семнадцатой фабрики? — с невинным видом спросил Виталий.

— Нет, что вы! Миша не в Москве, он в… — И Софья Георгиевна назвала город, где совсем недавно побывал Владимир Сергеевич, а вслед за ним и сам Виталий.

«Как интересно! — подумал он. — Как всё завязывается вокруг этого города! Вот теперь и директор Пивоваров».

— Это ещё вопрос, — тонко усмехнулся Виталий, — каким директором быть труднее.

— Именно! — подхватила Софья Георгиевна. — Вова просто не знает покоя ни днём, ни ночью…

«Ну ещё бы», — саркастически подумал про себя Виталий.

— И вы знаете, как его ценят в торге! — с подъёмом продолжала Софья Георгиевна. — Он по их просьбе выезжает даже в другие города, ведёт там переговоры.

— Выдающийся человек! — снова нашла нужным вставить Зоя Васильевна.

— Да-да, — подхватила Софья Георгиевна. — Он заключает договоры на таких выгодных условиях, какие им и не снились. Недавно вот, например, он ездил. Ну и, конечно, помогают связи. Ах, всюду нужны связи, учтите, молодой человек. — Она шутливо погрозила Виталию пальцем, — Без этого шага сейчас не ступишь.

— А кто у него есть вот там, куда он ездил? — невольно вырвалось у Зои Васильевны, которая, видимо, знала, куда именно ездил Владимир Сергеевич, и почему-то это особенно её интересовало. Но она тут же пожалела, что задала этот опрометчивый вопрос.

Софья Георгиевна метнула на неё насторожённый, недобрый взгляд и сухо ответила:

— Это, дорогая, не имеет значения. Я же вообще говорю.

«Коммерческие тайны, — усмехнулся про себя Виталий, перехватив этот красноречивый взгляд. — И уголовные, наверное, тоже, одновременно».

— Да, я понимаю, — озабоченно подхватил он. — Связи прежде всего. Но как это трудно!

— Владимир Сергеевич сможет вам во многом помочь, если вы захотите. — Софья Георгиевна многообещающе улыбнулась. — Я с ним поговорю о вас.

Она ждала, что в ответ Виталий хоть намёком упомянет о цели своего визита.

Но тот не успел ответить. В передней раздалось громкое щёлканье замков. Парадная дверь с шумом отворилась и, впустив кого-то, захлопнулась.

Софья Георгиевна поспешно поднялась со стула и устремилась в переднюю.

— А вот и сам Владимир Сергеевич! — оживлённо воскликнула она с порога комнаты. — А у нас гость, дорогой!

Последние слова донеслись до Виталия уже из передней. В ответ раздался мужской смех, сочный и самоуверенный.

— Это кто же дорогой, я или гость?

И Софья Георгиевна с хрипотцой и не очень естественно рассмеялась в ответ.

В тот же момент в комнату вошёл невысокий худощавый человек в тёмных очках на узком и колючем лице, с седоватыми бачками и большими залысинами на высоком лбу, иссечённом сеткой неглубоких морщинок. На нём был отлично сшитый светлый костюм и изящный, неяркий галстук.

Владимир Сергеевич окинул Виталия острым, пытливым и быстрым взглядом человека, которому надо сразу понять, кто перед ним, и от этого вывода многое зависит для него в будущем. Потом он довольно небрежно кивнул Зое Васильевне и обратился к гостю:

— Так вы меня дожидаетесь, значит?

— С вашего разрешения, — поклонился Виталий.

— Ну-ну. Что ж, пойдёмте потолкуем. Прошу!

Владимир Сергеевич сделал широкий жест в сторону двери, ведущей в переднюю, и сам же направился вперёд, указывая дорогу. Виталий галантно поклонился дамам и последовал за ним.

Кабинет хозяина дома производил весьма солидное впечатление. Длинные книжные шкафы, кожаный диван и массивные, тоже кожаные, простёганные крупной клеткой, старинные кресла возле низкого разлапистого столика из чёрного дерева с огромной хрустальной пепельницей посередине, массивный, тоже из чёрного дерева, письменный стол с причудливой бронзовой лампой под синим стеклянным абажуром — всё дышало солидностью и покоем. Шаги были не слышны на пушистом тёмном ковре.

Хозяин и гость расположились в креслах возле чёрного столика, закурили, и Владимир Сергеевич, перекинув ногу на ногу и болтая в воздухе носком изящного ботинка, спокойно и без всякого любопытства спросил: