Сверху и снизу - Лаура Риз

Его слова звучат убедительно, но я думаю о том, не говорил ли он их Фрэнни незадолго до ее смерти, и оттого по-прежнему ему не доверяю. Я не даю ему себя связывать, и М. с этим соглашается. Он сажает меня на кровать, затем снимает туфли и носки, расстегивает поясной ремень. Я с ужасом жду, что сейчас он начнет меня бить — отказавшись от пут, я сама дала ему повод меня наказать. Но вместо этого М. встает, не спеша пересекает комнату и кладет ремень на комод. Я думаю, что ему доставляет удовольствие держать меня в напряженном ожидании.

— Хочу кое-что тебе показать. — Он берет меня за руку, и мы идем в кабинет. М. говорит, чтобы я села на софу перед телевизором, и ставит видеокассету. У него большая коллекция порнографических фильмов, и эту запись мы уже смотрели. Порнография возбуждает меня при условии, что она хорошо сделана. Обычно, однако, после пятнадцати-двадцати минут фильм мне надоедает и мне хочется прямой стимуляции от М.

На экране появляется название — «Отцовская любовь», — и я сразу понимаю, что это видео на тему инцеста. Я ложусь на софу и стараюсь устроиться поудобнее. М., все еще одетый, садится в кресло, стоящее слева от меня. Обычно мы смотрим фильмы именно в таком положении — М. любит наблюдать, как я смотрю видео, наблюдать за моей реакцией, определять, что именно меня возбуждает. Иногда он заставляет меня мастурбировать перед ним, в то время как сам спокойно наблюдает.

В картине заняты только двое актеров — сорокалетний мужчина и маленькая девочка. На вид ей девять или десять лет. Я цепенею, поняв, что это нелегальное видео. Мужчина снимает с нее одежду, и девочка становится перед камерой. Это не восемнадцатилетняя девица, изображающая из себя ребенка, — у нее узкие бедра, нет грудей, нет волос на лобке. Мужчина кладет девочку на стол и задирает ей ноги.

— Не могу на это смотреть! — Я встаю, чтобы выключить видеомагнитофон. — Такое видео аморально, отвратительно.

— Но оно тебя возбуждает.

— Нет! — Я подхожу к его столу и сажусь, скрестив ноги. Внезапно меня начинает смущать моя нагота.

— Как только ты увидела девочку, ты поняла, что она настоящая. Тем не менее некоторое время ты смотрела на нее как загипнотизированная.

— Но… Я не знаю. Просто никогда не видела таких фильмов.

— Что ж, ладно.

Его ответ меня смущает.

— Вы и Фрэнни заставляли это смотреть? Он кивает.

— Вы позволяли ей выключать магнитофон?

— Нет, но она могла это сделать. Я не чинил ей никаких препятствий.

Меня бесит его спокойствие.

— Этого и не требовалось — вы ее просто шантажировали «Делай, что говорю, или я тебя брошу». «Смотри это, или я тебя брошу».

— Она могла выключить магнитофон точно так же, как сделала ты. У нее был выбор.

— Нет, не было. Она любила вас и сделала бы все, что вы попросите, а вы пользовались этим. — Я подхожу к софе и сажусь, внезапно почувствовав себя очень усталой.

— Может быть, и так, — небрежно говорит он, — но как насчет тебя, Нора? Ты ведь сильнее Фрэнни. Если ты действительно не захочешь что-то делать, то не будешь. У тебя-то есть выбор — Довольно улыбнувшись, он добавляет: — Все, что ты делаешь со мной, ты делаешь только потому, что сама этого хочешь.

— Неправда! Я хочу узнать больше о Фрэнни! Встав, М. ставит кассету на перемотку.

— Не обманывай себя, детка. Ты здесь находишься исключительно по своей воле, потому что тебе нравится секс, тебе нравится боль, тебе нравлюсь я.

Он вынимает видео из магнитофона и кладет его в карман, а потом, подойдя ко мне, садится рядом и кладет руку мне на колено.

— Так что не надо выставлять Фрэнни как оправдание — ты все делаешь только ради себя.

М. не прав и знает об этом. Моя свобода выбора иллюзорна. Я хочу его и тот странный секс, который он предлагает, даже очень хочу, но выбора у меня никогда не было. Если я уйду от него, то не смогу ничего узнать о смерти Фрэнни, а это исключено — я обязана выяснить правду.

Неожиданно М. опрокидывает меня на софу и почти нежно занимается со мной любовью, к чему я совершенно не готова. Нежная любовь — это не наш стиль.