Тайна одинокой леди - Марина Серова

Аркадий Городецкий ехал к Полине Глазуновой. Ехал, чтобы в очередной раз поговорить с ней. Ему не нравилось состояние Полины в последнее время. Она казалась растерянной и грустной. Когда они встречались, Аркадий постоянно ловил на себе какой-то виноватый взгляд Полины.

В конце концов, она прекрасно знает, как он к ней относится. И могла бы, по крайней мере, оценить это. Если уж говорить совсем откровенно и несколько цинично, то у Полины не бог весть сколько потенциальных кандидатов на роль мужа. А точнее, кроме него, пожалуй, и нет никого. И издеваться над ним – это верх легкомыслия, да и жестокости. Ведь он всегда был полностью предан ей.

«Все! – решил Аркадий. – Поговорю с ней окончательно и серьезно! Не может она не понимать, что нуждается во мне. Чего хорохориться? Ведь насколько ей было бы легче, если б рядом был я!»

Он специально не стал звонить Полине и предупреждать о своем визите. Пусть в этом будет элемент неожиданности. Прекрасно знал, что Полина сейчас дома. По вечерам она никуда не ходила, с работы шла прямо домой и там занималась изучением французского языка – английским и немецким уже владела в совершенстве.

Городецкий не стал, как во всех предыдущих случаях, покупать цветы и шампанское. Каждый раз, когда эти атрибуты сопровождали его предложение, Полина отказывала. И сегодня Аркадий решил полностью изменить сценарий. Вместо привычного набора купил Полине сборник новелл Мопассана на французском языке. Подумав, Городецкий все же присовокупил к этому бутылку армянского коньяка. Его он собирался просто откупорить и выпить вместе с Полиной. Она вообще-то не любительница алкоголя, но если уж что-то и пьет, то именно коньяк.

Городецкий остановил машину возле серенькой панельной пятиэтажки, в которой Полина жила вместе с матерью. Но мать ее в последнее время много болела и практически не вылезала из больниц. Аркадий со своей стороны потратил немало средств и усилий на то, чтобы помочь Полине и создать ее матери приличные условия, несмотря на то что она каждый раз протестовала.

Поднимаясь по лестнице, почувствовал волнение, как и всякий раз перед встречей с этой женщиной. Городецкий постарался взять себя в руки.

«Черт знает что, прямо как мальчишка! – укорял он себя. – Эх, Полина, Полина, что же ты со мной делаешь!»

Постояв некоторое время перед дверью Полининой квартиры, из-за которой не доносилось ни звука, он решительно нажал на звонок. Вскоре послышались так хорошо знакомые ему четкие шаги – Полина и дома ходила в тапочках на каблучках, постукивая ими, и ему отчего-то нравилось это.

Не спрашивая, отворила дверь и увидела Городецкого. На лице Полины отразилась целая гамма чувств. Аркадий отметил и радость, вспыхнувшую в глазах женщины, и облегчение, и в то же время некую настороженность – а с чем он пришел?

– Добрый вечер, Полина Владимировна, – проговорил он. – Прошу прощения за непредвиденный визит. Можно ли войти?

– Проходи, – Полина широко повела рукой и шагнула в глубь коридора.

Сняв длинное пальто, Городецкий прошел в единственную комнату в этой квартире. Полина убрала книги с дивана, где она, по-видимому, занималась их чтением, и Городецкий опустился на освободившееся место. Полина присела рядом и посмотрела на него долгим взглядом.

Аркадий почувствовал, что теряет уверенность в себе, что он вдруг позабыл все приготовленные заранее фразы и теперь не знает, с чего начать. А она продолжала внимательно смотреть на Аркадия.

– Что-то вы, Полина Владимировна, сегодня такая скучная? – проклиная себя в душе, вдруг проговорил Городецкий, сбиваясь на привычный критично-иронический тон. – Али поклонники ваши вас покинули?

– Ты пришел, чтобы выяснить подробности моей личной жизни? – спокойно усмехнулась Полина в ответ. – Тебе прекрасно известно, что это совсем неинтересная тема...

Все рушилось, все шло совсем не так, как он хотел. Летели в пропасть все лучшие намерения и планы! Городецкий, разозлившись на самого себя, резко рванул узел галстука, освобождая горло, и, наплевав на все условности, сказал:

– Ты знаешь, Полинка, я чертовски устал. Поэтому, если не возражаешь, выпил бы немного коньяка. Можешь составить мне компанию, я, собственно, и покупал его, ориентируясь на тебя.

Он уже в душе послал все к черту, категорически запретив себе заводить разговоры насчет их сложных взаимоотношений. Полина, конечно же, заметила, что Городецкий вновь надел маску циника. Пить с ним, разумеется, откажется и вообще будет теперь вести себя в соответствии с им же, дураком, навязанным сценарием. Но Полина неожиданно ответила:

– Ты знаешь, Аркаша, я с удовольствием составлю тебе компанию. Если честно, мне сегодня очень хочется выпить. Тем более коньяку. А то, знаешь ли, настроение что-то в последнее время не ахти какое...

Городецкий, почувствовавший вдруг, что Полина стала естественной, такой, какой он знал ее всегда, настоящей и близкой, родной, именно такой, какой он любил ее, слегка вздохнул и сказал:

– Тогда давай рюмки, что ли. Или просто стаканы, какая, к черту, разница!

Улыбнувшись уголками мягких, полных губ, Полина достала из серванта две рюмки. Городецкий не спеша наполнил их.

– Не стану я ритуальничать и выдумывать разные тосты, – проворчал он. – Давай выпьем, и все!

– Давай! – просто согласилась Полина, пожав плечами, и быстро выпила коньяк. На лице ее появилось выражение удовольствия. – Люблю хороший коньяк, – проговорила она. – К сожалению, сейчас столько суррогатов...

Городецкий не ответил. Он полез в свой пакет и достал оттуда томик Мопассана.

– Вот, это тебе, – небрежно протянул он его Полине. – Надеюсь, что придется ко двору.

– Спасибо! – искренне воскликнула Полина, поднимая на Городецкого свои густо-голубые глаза, полные благодарности. – Это действительно ценно.

Аркадий чувствовал, что нечего тянуть время, что пора переходить к самому главному, но что-то его останавливало. Быстро наполнив еще одну рюмку, он залпом выпил ее и сказал:

– Что-то ты хмурая в последнее время...

– Просто вся эта история на меня здорово подействовала, – Полина отвернулась. – Так это все неожиданно и неприятно...

– Да, конечно, – согласился Городецкий. – Но тебе-то не из-за чего переживать! Это все наши с Володей проблемы...

– Открылось столько грязи! – продолжала Полина, наливая сама коньяк себе и Городецкому. – Кто бы мог подумать? Компания рушится на глазах, я перестала доверять людям!

– Успокойся, Полина, – постарался как можно мягче сказать Аркадий, увидев, что женщина сильно расстроена и взвинчена. – Тебя это не должно касаться. Просто ты столкнулась с грязью жизни, которая тебе претит. Тебя это ни в коей мере не запачкает, а что касается остальных... Да какая, в сущности, разница?

– И ты с Катей! – не унималась Полина. – Это же в голове не укладывается! Зачем тебе это было нужно, Аркадий? Мы же из одной компании, все друг друга знаем! Как ты теперь собираешься общаться с Сергеем?