Смертельный холод - Луиз Пенни

– Я его не отправляла. – Лакост задумчиво посмотрела на письмо. – Я просто позвонила в отдел по расследованию убийств в Париже. Если они не ответят через несколько минут – позвоню еще раз. Я не понимаю их ответа. Вы когда-нибудь контактировали с ними, сэр?

– Случалось. Но такого ответа я никогда не получал.

Он снова прочел лаконичное послание из Парижа. В этом деле появился еще один аспект, в котором не было логики.

Почему они считают, что это ерунда?

Гамаш сел за свой стол и принялся перебирать ожидающие его стопки бумаг и посланий. Он натолкнулся на составленный Лемье список мусора, найденного в доме Си-Си де Пуатье. Проверка была рутинной и редко давала какие-то результаты, поскольку убийцы почти никогда не отличались такой глупостью – не выбрасывали улики в собственное мусорное ведро. Но Ришар Лион показался Гамашу если не глупым, то, по меньшей мере, туповатым.

Гамаш заварил себе кофе, сел и принялся читать:

Разная еда

Картонки с молоком и пиццей

Старый поломанный браслет

Две бутылки из-под дешевого вина

Газеты

Пустая коробка из-под фруктовых колечек

Видеокассета «Лев зимой»

Пластиковые контейнеры

Обертки от сладостей – шоколадки «Марс»

Подарочные обертки

Коробка из эскимосского магазина в Монреале

Да, эти люди явно не верили во вторичную переработку, подумал Гамаш. Он предположил, что видеокассета сломана, а в коробке из эскимосского магазина лежала обувь. Ничего такого, к чему можно было бы подключить обогреватель, не обнаружилось. Как не обнаружилось и пустого контейнера от незамерзайки.

Ну уж это было бы слишком.

Сол Петров расхаживал по гостиной снятого им шале. За окном начинал падать снег. Сказать ли полицейским о том, что ему говорила Си-Си? Она искала что-то в Трех Соснах – она этого не скрывала. Наверняка деньги. Нашла ли она то, что искала?

После разговора с полицейскими он посетил ее мужа – хотел попытаться почувствовать атмосферу, может, разнюхать что-нибудь. Ришар Лион встретил его холодно, даже неприветливо. Такая встреча удивила Петрова. Он и не думал, что этот человек способен постоять за себя. Лион всегда казался ему таким слабым, таким неловким. Но он ясно дал понять, что не желает видеть Сола.

У Лиона были причины не любить его, Сол знал это. А вскоре у него появится для этого еще больше оснований.

Сол Петров ходил из одного угла набитой вещами гостиной в другой, пиная попадавшиеся ему под ноги газеты, отбрасывая их к камину. Что он скажет полицейским? Что ему оставить для себя? Может быть, дождаться, когда проявят пленки? Полицейским он сказал правду. Он действительно отослал их в лабораторию. Но не все. Одну пленку он утаил. Пленку, которая, возможно, позволит ему заработать достаточно денег, чтобы отойти от дел и, может быть, купить этот дом, подружиться с людьми из Трех Сосен. И найти наконец того фантастического художника, портфолио с работами которого Си-Си выбросила в мусорное ведро.

Сол улыбнулся сам себе. Си-Си, может, и не нашла свое сокровище в Трех Соснах, а он нашел. Он взял маленькую кассету с пленкой и посмотрел на нее, черную и жесткую в его руке. Он был человеком нравственным, хотя его нравственность была ситуативной, а данная ситуация была очень многообещающей.

– Vous avez dit «l’Aquitaine»? J’ai besoin de parler à quelqu’un là-bas? Mais pourquoi?[72]

Изабель Лакост с трудом сдерживала раздражение. Главным образом она злилась на себя. Чувствовала себя идиоткой. У нее нечасто возникало это чувство, но сейчас с ней разговаривал терпеливый и явно неглупый агент парижской полиции, и он рекомендовал ей позвонить в Аквитанию. А она даже не знала, что такое Аквитания.

– Что такое Аквитания? – пришлось спросить ей.

Не спросить было бы еще глупее.

– Это французская провинция, – ответил он с французским прононсом.

Но голос тем не менее был приятным, и человек, с которым она говорила, вовсе не пытался как-то унизить ее, просто хотел дать ей информацию.

– Но зачем мне туда звонить?

Это превращалось в какую-то игру.

– Из-за имен, которые вы мне называете, конечно. Элеонор де Пуатье. Элеонора Аквитанская. Вот номер местной жандармерии.

Он дал ей телефон и назвал фамилию полицейского. Тот тоже рассмеялся и сказал: нет, она не может поговорить с Элеонор де Пуатье, если только она не планирует умереть в следующую минуту.

– Что вы имеете в виду?

Ее уже стал утомлять этот смех на другом конце провода, стали утомлять одни и те же вопросы. Но она работала с Арманом Гамашем, который демонстрировал бесконечное терпение, и она понимала, что именно это от нее теперь и требуется.

– То, что она мертва, – сказал констебль.

– Мертва? Убита?

Снова смех.

– Если у вас есть что мне сказать, прошу вас, сделайте это.

Ладно, терпению она будет учиться завтра.

– Да вы подумайте сами. Элеонор де Пуатье. – Он произнес это очень медленно и громко, словно это могло помочь. – Мне нужно идти. Моя смена кончается в десять часов.

Он повесил трубку. Лакост машинально посмотрела на часы. Четверть пятого. В Квебеке. Значит, во Франции четверть одиннадцатого. Во всяком случае, этот человек ради нее задержался на работе.

Но каков результат?

Она оглянулась. Гамаш и Бовуар ушли. Агент Николь тоже.

Агент Лакост повернулась к компьютеру, вышла в Google и набрала «Элеонора Аквитанская».