Баловень судьбы - Владимир Гурвич

С аэродрома Анастасия отправилась домой, я же – в офис. Мне хотелось быстрее узнать о последних событиях.

Нина встретила меня с обычной своей предупредительностью. Однако на этот раз в ее голосе и движениях сквозила еще какая-то тема.

Я сел на свое привычное место за большим письменным столом и внимательно взглянул на нее.

– Что-нибудь произошло? – спросил я.

Я заметил, что она не решается мне отвечать.

– Прошу вас говорите все, как есть. Даже если кто-то умер, то молчанием его не воскресить.

– Как знать, Евгений Викторович, – загадочно произнесла секретарша.

– Послушайте, говорите прямо.

– Понимаете, – не уверенным голосом проговорила она, – разнесся слух, что вы и Анастасия Мефодьевна разбились на вертолете. Что тут было, все просто с ума сошли.

Я аж откинулся на спинку кресла.

– И кто принес этот слух?

– Не могу сказать, вдруг все разом заговорили об этом. А потом появился слух, что вы живы.

– И тоже все разом стали это говорить?

Она кивнула головой.

Теперь я не сомневался, что как только Сержант выпустил по вертолету очередь из пулемета, он тут же доложил по рации, что сбил машину. А после нашего боестолкновения сообщил своему шефу или как там он у них называется, что мы, к большому для них огорчению, оказались живы. И тогда тому, кто распустил первый слух, пришлось его срочно опровергать. Вот только бы узнать, кто этот опровергальщик?

– Как видите я не только жив, но и добром здравии, – сказал я. – И Анастасия Мефодьевна – тоже. Мы совершили отличное путешествие к ее родителям. А сейчас я хотел бы заняться кое-какими делами. Пожалуйста, пригласите ко мне через минут десять Марину Владимировну.

Я вышел из своего кабинета и прошел к кабинету главного инженера. Он встретил меня без всяких следов радости, но и без прежней враждебности. Скорей так принимают у себя кого-нибудь из нижестоящего персонала, пришедшего решать рутинный производственный вопрос.

Если он распространитель этих слухов, то хорошо маскирует свое авторство, отметил я. Впрочем, на данный момент меня больше интересовал другой вопрос.

– Вы сделали то, о чем мы договаривались? – осведомился я.

Почему-то Струганов старался не смотреть на меня.

– Да, через два дня состоится экстренное собрание Совета директоров с повесткой дня состоящего из одного пункта.

– Спасибо, – поблагодарил я и вышел из кабинета.

В моем же кабинете меня уже ждала финансовый директор. Я поздоровался и сел за свой стол. Мне показалось, что Ращупкина выглядит не очень хорошо, она была без косметики, что сильно старило ее, а цвет лица был каким-то землистым.

– Я бы хотел с вами поговорить о финансовом состоянии компании, – произнес я. – Насколько мне известно, дела обстоят не слишком замечательно.

Ращупкина посмотрела на меня так, словно пытаясь определить, куда я клоню.

– Вы правы, дела действительно обстоят как-никогда плохо. Мы подвели итоги за первое полугодие, впервые за все время своего существования компания свела баланс с минусом. Мы понесли убытки.

– И в чем причина таких результатов?

– Они самые разные, – пожала она задрапированными темной блузкой плечами.

– И все же я бы желал знать, в чем причина?

– Мы провели анализ наших накладных расходов, они оказались высокими как никогда. Кроме того, все наши предприятия, кроме прииска, работали не на полную мощность. Было мало заказов.

– Что это вдруг случилось, всегда заказов хватало на то, чтобы получать прибыль, а сейчас мы несем убытки. Непонятно.

– Так нередко случается, когда меняется руководство, клиенты теряют к компании прежнее доверие, – неохотно произнесла Ращупкина. – Обычно они выжидают некоторое время, пока не поймут, что в ней происходит. Кроме того, мы проворонили ряд заказов, которые ушли к конкурентам. Большие убытки принесла нам мебельная фабрика, она съедает в два раза больше, чем приносит доходов.

– А вот о мебельной фабрике я вами хотел поговорить особо. Пришла телеграмма из Германии по поводу поставки оборудования для нее. Очевидно, что если мы его не закупим, фабрику придется закрывать.

– Но финансовое состояние компании не позволяет нам делать такие траты.

– Тут я с вами согласен. Но ведь есть еще один источник, гарантийный фонд.

– Ах, вот оно что! – воскликнула Ращупкина. – Теперь я понимаю с чьей подачи Валерий Анатольевич выносит этот вопрос на Совет Директоров.

– Не буду скрывать, это я настоял.

– Но как вы не понимаете, это же последний резерв компании, если мы его израсходуем, то при любом неблагоприятном развитии событий, нам конец.

– А разве сейчас как раз не такое развитие событий. Если мы не купим современного оборудования, мы тем самым перекроем себе кислород для дальнейшего развития. Я служил в армии и знаю: если во время в бой не ввести резервы, сражение будет проиграно. Даже если это последние резервы. Если война проиграна, они уже становятся никому не нужными. А мы как раз в такой ситуации, когда можем проиграть войну.

– Я решительно против такого шага! – вдруг непривычно резко произнесла Ращупкина. – Здесь вам не армия, тут другие законы.

– А мне кажется по своей сути – те же. Если мы сейчас не пойдем на прорыв, то будем окружены и уничтожены. Надо не ждать, когда нас добьют, а атаковать первыми.

– Финансовый резерв дает нам свободу маневра, благодаря ему мы сможем покрыть убытки.

– Никакой свободы маневра он нам не дает, а лишь затягивают агонию.

– Вы смотрите на ситуацию с точки зрения ведения военной компании. Но, поверьте моему опыту, тут совсем другие правила игры. И ваши аналогии неуместны.

– А я так думаю, что правила игры везде одни, побеждает в любом деле тот, кто берет на себя инициативу, а не ждет, когда все рухнет. Мой дядя поступал именно так и побеждал.

– Я остаюсь при своем мнение, вы толкаете нас всех на самоубийственный шаг.

Она встала и направилась к двери. Внезапно она остановилась и снова направилась в мою сторону.

– Послушайте, Евгений Викторович, я не понимаю, зачем вам это надо. Ведь известно, что как только вы получите свой пакет акций, вы намерены его тут же продать. Так почему же вы так поступаете?

– Могу я вас спросить, откуда вам известно про мои намерения?

Ращупкина несколько секунд молчала.

– По роду своей деятельности я часто имею дело с людьми, для которых достоверная информация имеет первостепенное значение для их бизнеса. О том, что вы намерены продать свои акции, им хорошо известно. По крайней мере, если вы хотели оставить это в секрете, вам не стоило появляться в доме Обозинцева.