Капкан для провинциалки - Фредди Ромм

– До завтра, Майкл! Добрых тебе снов!

Она прошла в свою комнату, но не смогла сразу раздеться. Голову переполняли разные мысли. Страх перед пленом ушёл в сторону, и хотелось непонятно чего… или, напротив, слишком понятно – чтобы траур поскорее окончился и можно было совсем иначе принять мягкие, но настойчивые ухаживания этого парня? Интересно, что будет, если… если он сделает предложение и… и ответить ему «да»? Увезёт в родную Англию? Махмуд попытается помешать или нет? Можно попробовать его обмануть, сбежать вечером после ужина… В Англии можно не бояться российских следователей… или выдадут?

Аня вздохнула: беспорядочный ворох романтических мыслей и мечтаний был явно неуместен сейчас, после всего нескольких часов знакомства с молодым англичанином. Кто сказал, что его интерес к ней сохранится через неделю? А если и да, насколько это безопасно? Махмуд несомненно строит свои планы, касающиеся его невольной гостьи, и кто знает, как он поступит с человеком, который посмеет пойти поперёк его намерениям.

Вечер первого января

Заканчивался первый день нового года. Олег Зелинский уже спал, обнимая во сне Любу, а в другом доме Москвы Андрей Кароль только что уложил на постель Таню, осыпая её градом поцелуев и забираясь руками под платье, чтобы снять. Белокурая красавица тихо смеялась, весело сопротивляясь мужу, чтобы спустя несколько минут с удовольствием сдаться. За тысячи километров от них Аня ворочалась в постели, стараясь принять самую удобную позу, прежде чем отдаться Морфею, невольно улыбалась своим мечтам, навеянным знакомством с Майклом, и из головы у неё, вопреки всем доводам рассудка, не уходили ощущение его сильных рук, прижавших к его мужественной груди, плеск волн, которые словно охраняли зарождающееся чувство, и слова молодого англичанина, которые могли означать очень многое в судьбе невольной гостьи из Москвы.

Виталий долго не мог заснуть, размышляя, как теперь быть с Таней, которая оказалась не только удивительно красивой женщиной, но и проницательным детективом. Отказаться от неё Виталий не был готов, но как подступиться?

В квартире Лизы ворочался с боку на бок, не мог заснуть Сёма, которому слишком часто за последнее время стали сниться окровавленные тела людей, смерть которых ему заказал Бухгалтер.

А тем временем Бухгалтер корпел над снимками Тани и Виталия, разрабатывая будущую операцию, в которой примет участие лучший российский киллер по кличке Спец.

Сёма

Ночью Сёма спал отвратительно. Ему всё время казалось, что он, выполняя задание Бухгалтера, стреляет в какого-то типа с размытым лицом. Тип падает, Сёма производит контрольный выстрел в висок, и тут мертвец поднимается и говорит злорадно: «Ничего ты со мной не сделаешь, Сёма. Все патроны у тебя холостые. Неудачник ты. Замочит тебя твой Бухгалтер». После этого Сёма бил негодяя ножом и кулаками, расшибал себе костяшки, а тот как ни в чём не бывало поднимался и злорадно хохотал. В конце концов Сёма решил, что хватит смотреть этот кошмар, встал с постели и пошёл к телевизору.

На немногих работающих в это время программах шли новогодние передачи. От вида весёлых людей Сёму стало мутить. На его счастье, начались новости. Пошли кадры не столь весёлые, а потому куда более утешительные для сердца киллера. Пожары в Австралии, расследование преступлений хунты в Аргентине, обстрелы Израиля жителями Газы и ответный авиационный удар по ним. Сёма мрачно усмехнулся: «Меня ругаете, убийцей называете, а сами-то…» Неожиданно в голову полезла неуместная мысль: а ведь его никто ни разу убийцей не назвал. Ну, Бухгалтер – понятно, последний, кто такое скажет. Лиза не знает. Дядя Серёжа в курсе некоторых вещей, но пасынка старается не обижать. Разве что Кароль и его приятели позавчера позволили себе ехидные намёки. А что – сами они никого не убивают? Этот Лебедев в своём ФСБ – никого ни разу пальцем не тронул? Может, и мяса не едят?

– Лицемеры вы все, – глухо пробормотал Сёма, обращаясь к невидимым оскорбителям. – Плевать мне на вас. Заработаю денег, женюсь на Лизе – и уедем от вас всех. Будете тогда знать!

Однако невидимки не унимались. Одни принялись уверять, что киллер уходит только в могилу, другие – что Лиза убежит подальше, как только узнает, откуда её юный воздыхатель черпает свои капиталы.

– Не узнает! – уверял злопыхателей Сёма. – Никто ей не скажет!

– Бухгалтер скажет!

– Он ничего не знает про неё!

– Узнает! И расскажет ей!

– Чтобы она его же сдала в милицию?

– Или того хуже – убьёт её! Сёма, ты хочешь, чтобы твой заказчик убил твою любовь?

От этой мысли Сёме стало жарко. Ему впервые пришло в голову, что рискует он не только собой и дядей Серёжей, но и любимой девушкой. Он взял себя в руки: сейчас сделать пластическую операцию, залечь на дно, улучить удобный момент, чтобы выполнить заказ Бухгалтера, получить деньги – и сбежать с Лизой. Лишь бы она дала согласие, а там хоть трава не расти. Будет свой дом, Лиза, дети…

– А если Бухгалтер поступит с тобой так же, как ты с Мироновым и многими другими людьми? Если Лизу и ваших детей выкинут из дома, как вдову Миронова пытались? За неё заступилось телевидение, а кому нужна твоя семья – вдова и сироты платного убийцы?

Сёма тихо взвыл. Внутренние голоса становились поистине невыносимы. А главное – их ни пистолетом, ни ножом не угомонишь. Да ещё и голова начала болеть от недосыпания.

Он махнул на всё рукой, выключил телевизор и снова прилёг. И как бы снова оказался перед телевизором. На экране тележурналист спрашивал какую-то женщину, кто пытается выгнать её из дома. Женщина плакала, и мальчик рядом с ней тоже. Сёма всмотрелся… мама?! А рядом с ней – он, такой, каким был лет восемь назад? Лицо женщины расплылось, изменилось, теперь это была Лиза… Её выгоняют из дома – их дома? Она стала вдовой? Его, Сёму, убили подручные Бухгалтера?

Послышался звук ключа в замке, и Сёма проснулся: уже светло. Лиза?! Он вскочил с постели и бросился к двери. Да, это была она: раскрасневшаяся с морозца, усталая, но довольная тем, что снова дома.

– Лиза, милая! Как я рад тебя видеть!

– Доброе утро, Сёмушка! Ой, как я устала! – девушка сняла шубку и сапожки. – А ведь я почти ничего не делала – прошлась по палатам, проверила больных, троим дала лекарства. Сейчас позавтракаем – и я лягу, ладно?

– Да, конечно! Отдыхай!

– А ты чем займёшься?

Сёма призадумался. Сейчас бы к пластическому хирургу сходить, но не гонять же Лизу, усталую… Девушка словно прочла его мысли:

– Я посплю и позвоню тому парню, о котором я тебе говорила. Мы с ним встретимся, и он тебе всё сделает… Ой! – она вдруг рассмеялась.

– Что? – смутился юный кавалер.

– Сёмушка, не сердись, но… мне вдруг пришло в голову…

– Я не рассержусь, Лиза. Что ты подумала?

– Миленький, тебе больше всего подошло бы превратиться в девушку… У тебя такое нежное личико…