Его апатия - Чингиз Абдуллаев

Когда они вышли из здания тюрьмы, было около шести часоввечера, но солнце еще ярко светило. Голиков взглянул на Дронго.

— Вы хотели со мной поговорить?

— Завтра, — попросил тот. — Завтра мы обо всем переговорим.Я чувствую себя как губка, впитавшая неизбывное горе. Он будто передал мнечасть свой боли.

— Наша профессия приучает нас к равнодушию, к большейапатичности, — заметил Голиков. — Иначе нам просто не выжить.

— Еще Бальзак сказал, что представители трех профессий неуважают людей, так как слишком много о них знают, — юристы, врачи и священники.

— Что ж, он был прав. — Адвокат улыбнулся. — Не знаю, чтоименно рассказал вам Нагиев, но по вашему виду понял, что его откровения былидля вас тяжким испытанием.

— Верно, — согласился Дронго, — даже слишком тяжким. Завтра,наверное, не будет судебного заседания. Собрать суд присяжных непросто, этопотребует времени, не так ли?

— Да, начнем через несколько дней, — подтвердил Голиков. —Но, честное слово, на меня все смотрят как на сумасшедшего. Даже в тюрьме ужезнают о моем ходатайстве. Считают, что я выжил из ума.

— Представляю, — кивнул Дронго, — вам тоже нелегко. Я вамеще не сказал, что мать и сестра убитого Петра Ковальчука согласились приехатьна процесс.

— Только этого нам не хватало, — пробормотал Голиков. — Ещесвидетели обвинения, да какие!

— Надеюсь их использовать и как свидетелей защиты, — заметилДронго. Он попрощался с адвокатом и зашагал в сторону своего отеля. Идти былодостаточно далеко, но ему хотелось пройтись пешком, чтобы успокоиться послевсего услышанного от Омара. Через минут пять он понял, что за ним следят.Дронго ускорил шаг и услышал топот шагов за своей спиной. Он обернулся. Тесамые ребята, с которыми они уже встречались, Только на этот раз шестеро. Ирядом с ним не было Эдгара с оружием. Дронго подумал, что оказался в неприятномположении.

— Ну что, черномазый, опять приехал к нам в город, — сказалкрасномордый качок. — Теперь все, считай, что ты покойник. Мы тебяпредупреждали.

Проходившая мимо женщина метнулась на другую сторону лицу.Еще один пожилой человек, рядом с которым семенила девочка, очевидно, еговнучка, подхватил ребенка и потащил за угол.

Трое из нападавших достали ножи.

— Теперь можешь попросить нас, чтобы мы тебя не очень больнорезали, — изгалялся хорошо запомнившийся Дронго лупоглазый. — Жаль, твоегодружка рядом нет, он бы тоже попросил.

— Глупо, — сказал Дронго, — и нечестно. Шестеро на одного —это даже как-то не по-мужски.

— Может, нам тебя на дуэль вызывать? — с иронией спросилкрасномордый, делая шаг вперед. — Ничего, сейчас ты у меня по-другому запоешь.

Он сделал еще один шаг и оказался в опасной близости отДронго. Никто из парней не ожидал от этого высокого широкоплечего мужчины такойловкости. Дронго резко поднял ногу — и нападавший отлетел назад. Нож упал наземлю.

— Значит, так, — сказал Дронго, поднимая нож. — Вы меня,конечно, убьете, но я обещаю, что двоих или троих заберу с собой. Васустраивает такой процент потерь?

Налетчики переглянулись, явно не зная, как поступить дальше.И в этот момент за их спинами затормозила милицейская машина. Напротивостановилась другая. Очевидно, кто-то из наблюдавших за дракой успел позвонитьв милицию. Парни бросились врассыпную. Сотрудники милиции выскочили из машины ибросились за ними. Из второй машины, не торопясь, вылез человек, в которомДронго узнал старшего следователя прокуратуры Митрохина.