Ночной клуб на Лысой горе - Дарья Донцова

— Буду очень благодарен, — сонно пробубнил Феликс.

Я сдернула с мужа одеяло, вытащила из-под головы подушку, провожаемая оханьем и кряхтением Маневина, побежала в холл с портфелем Дегтярева и вернулась с кейсом профессора. Ну вот, теперь у полковника не зародится подозрений, что я читала документы. Он будет уверен, что его собственность ночевала у вешалки.

Первым, кого я увидела за столом, был Геннадий.

— Смотри, — сказал он, открывая красную бархатную коробочку, — как тебе?

— Роскошная подвеска, — похвалила я, — сердце из белого золота. И размер впечатляет — кулон по объему как слива.

— Ты бы еще картошку вспомнила, — поджал губы Погодин.

— Нет, до синеглазки недотягивает, — серьезно, стараясь не улыбнуться, возразила я.

— Ты главную фишку не видела, — ажитировался Гена и нажал на украшение.

Подвеска в виде сердца открылась.

— Ух ты! — восхитилась я. — Внутри полно бриллиантов!

— Сюда вставим нашу свадебную фотографию, — пояснил Погодин.

— Наталья пока не дала согласия на бракосочетание, — напомнила я.

— Ерунда, — отмахнулся Гена, — я всегда добиваюсь своего. Не справа, так слева заеду. Наташа точно станет моей женой. А ты фишку унюхала?

— Унюхала? — недоуменно повторила я.

Погодин поднес подвеску прямо к моему носу.

— Надо же, пахнет печеньем, — удивилась я. — Очень вкусно, прямо съесть медальон хочется.

Погодин поставил коробочку в центр стола.

— Верно. Ноу-хау в цацках — ароматное украшение. Значит, так. Мы с Натой сегодня вечером приедем сюда. Ваша задача хвалить меня изо всех сил.

— Может, напишешь текст? — сдерживая смех, спросила я. — Заучу панегирик наизусть.

Но вопреки моим ожиданиям, Гена воспринял мое зубоскальство всерьез.

— Хм, отличная идея. Прямо сейчас и займусь. В машине по дороге в офис накропаю и тебе на почту пришлю. Сама затверди и пригляди, чтобы остальные вызубрили.

— Петь осанну должны все присутствующие? — уточнила я.

— Естественно! — воскликнул Геннадий. — Будет странно, если ты заголосишь дятлом, а Феликс, Дегтярев, Маша с Юрием станут сидеть с каменными мордами.

Я пошла к чайнику. Ну да, будет очень странно, если я запою дятлом. Эта полезная птица не способна, как соловей, выводить заливистые трели, она стучит носом по стволу дерева.

— Где шофер? — начал злиться Погодин. — Куда он подевался?

— Трудно тебе без секретарши, — вздохнула я.

— Сегодня вечером появится новая баба, — ответил Гена, — наверное, такая же идиотка, как предыдущая, Тамара. Или она Лена была? Не помню, как ее звали.

— Нина, — подсказала я.

— Отвратительная сотрудница! — взвился Погодин. — С кривыми руками. Не пойми с чего эта Катька…

— Нина, — поправила я.

— Скажи, чего ради эта Ленка взялась чай в вашем доме готовить? — продолжал Погодин. — Уронила, жаба, заварник и разбила. Вот и пошла вон.

— Чайник не дорогой, — вздохнула я, — не семейная ценность. Самый обычный из московского магазина.

— Всем известно: я ненавижу, когда фарфор бьют, — оскалился приятель мужа. — Да, ненавижу! Того, кто чашку кокнул, сразу гоню вон. Навсегда! И меня дико раздражало ее постоянное «да». Танька, принеси папку! Да. Попрыгай на одной ноге! Да. Улыбайся! Да. На все: да, да, да… Обрыдло! Вон ее!

Я загремела посудой. Вот вам Погодин во всей своей красе. Будешь с ним соглашаться, он перестанет тебя уважать, живо потеряет интерес. А вот ежели воскликнуть «нет!», Гена обозлится, но постарается, чтобы человек переменил свое мнение. Если Наташа Кузнецова не прочь связать свою жизнь с Геной, то она поступила абсолютно правильно, отвергнув его руку, сердце и кошелек. Теперь Геннадий станет еще настойчивее.

— Где мой кейс? — спросил Дегтярев, заглядывая в столовую. — Опять кто-то выключил будильник! Что за дурацкие шутки? Из-за вас я проспал.

— Слышала, как он пищал, — возразила из коридора Ира. — Долго выл, минут пять. А вы, как обычно, не слышали, потому что сон у вас богатырский.

— Портфель со вчерашнего вечера в холле, — крикнула я.

— И кто его туда поставил? — зашумел толстяк. — Я крайне аккуратен, никогда не бросаю кейс где попало. Ни малейшего порядка в доме — часы сломались, портфель стащили…

Гена расхохотался, а я быстро поднялась на второй этаж, схватила свой телефон и ушла в гардеробную, зная, что там мой разговор никто не услышит.

— Алло, — сказал приятный женский голос.

— Позовите, пожалуйста, Надежду Павловну, — попросила я.

— Слушаю вас, — донеслось из трубки.

— Меня зовут Дарья Васильева, — представилась я.

— Очень приятно, — обрадовалась вдруг хозяйка квартиры, где была зарегистрирована Вероника Балабанова. — Ждала вашего звонка еще вчера. Нам надо встретиться.

— Да, — ответила я, очень удивленная реакцией Фоминой.

Кто ей мог рассказать обо мне? Официантка Аня? Герасимова знакома с Фоминой?

— Можете прямо сейчас подъехать? — спросила Надежда Павловна.

— Прямо сейчас не получится, я живу в Подмосковье, — пояснила я. — Думаю, мне до центра больше часа ехать.

— Ничего, я все равно дома сижу, — ответила художница. — Марокканский чай любите?

— Обожаю, — призналась я.

— Я завариваю его лучше всех в Москве, — похвасталась собеседница. — Жду вас с нетерпением.