Пятизвездочный теремок - Дарья Донцова

Но Рита не обиделась.

— Желающих было много. Молодая красивая вдова с деньгами, на такую добычу женихи стаями слетались. Но расписываться с каким-то балалаечником? Это значит понижать планку. Я жила с гением. Лева одним словом мог открыть человеку дорогу на сцену или закрыть ее. Последнее супруг делал крайне редко, он всегда излучал доброту. И после такого мужа, яркого, умного, богатого, связывать судьбу с не пойми кем? Никто из претендентов на мою руку не смог стать лучше Льва. Я владела бриллиантом, не хочу стразов! Не принадлежу к числу тех, кому все равно, с кем делить свою жизнь, лишь бы он брюки носил.

— Хорошая жена, как правило, идеализирует мужа, — заметил Виктор, — у меня другие сведения о Бракове. В деле, которое на него завели незадолго до смерти, есть свидетельства разных людей. Композитор был нетерпим к чужому мнению, хитер, даже коварен, любитель женщин, всем юбки задирал, злой, мстительный, с ним дружили, потому что его боялись: Лева шепнет кое-кому, и у того, кто с ним поругался, концертов не будет, об отвратительном нраве композитора легенды слагались.

Маргарита поморщилась.

— Умоляю вас! Завистники всегда найдутся. Лева не был мстительным, просто он имел сложный характер. Но вы когда-нибудь видели гения, который на облако похож? Или на зефир в шоколаде? Левушка всегда открыто высказывал свое мнение, гнал с эстрады тех, кто ни в одну ноту попасть не мог, не выносил пошлости в музыке. Конечно, его жесткая творческая позиция большинству людей на сцене не нравилась и…

В дверь постучали.

— Открыто, — крикнула я.

В комнату вошла женщина.

— Здрассти.

— А это кто? — бесцеремонно спросила Лиза.

— Думаю, ваша свекровь узнала нового члена нашей дружной компании, — заметил Костин.

— Впервые ее вижу, — отрезала Маргарита.

— Правда? Значит, в то время, когда мы с тобой общались, ты слепой была? Я Марта Елкина, — представилась гостья.

Рита наморщила лоб.

— Елкина, Елкина… что-то знакомое… где-то я это слышала.

— Хватит комедию ломать, — без обиняков заявила Марта, — я знаю шалаву Маргаритку как облупленную. И видела, как твой муженек Марианну Магэш убил.

Вдова встала.

— Не понимаю цель дурацкого спектакля, который тут затеяли, но участвовать в нем не желаю. Прощайте! Лиза, пошли!

На пороге гостиной появилась новая фигура, на сей раз мужская.

— Ритка, уж поверь, тебе лучше снова в кресле угнездиться.

— Кальман! — вырвалось у Борисовой. — Какого дьявола…

— Сядь на место, — велел Иванов.

— Не тебе мне приказы отдавать, — процедила бывшая любовница.

— Просто дам тебе совет, — сказал бывший следователь, — вспомни, Ритка, всякий раз, когда ты пальцы веером держала, ну всякий раз такая фигня выходила. Если ты уйдешь, все равно я про смерть Льва присутствующим расскажу и не забуду сообщить про то, как безутешная вдова самоубийцы руки покойника в растертых таблетках пачкала.

Маргарита сжала кулаки с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев, и опустилась на диван.

— Он бредит! И врет! Зачем мне на руки Льву «Атарил» сыпать!

— Откуда вы знаете, что речь идет об «Атариле»? Никто названия лекарства не произносил, — вмиг ожил Карпов.

Рита широко распахнула умело подкрашенные глаза.

— Ангел мой! Из моей памяти даже каленым железом не выжечь то, как именуется дрянь, от которой случайно умер мой обожаемый муж.

— А заодно и сын, — добавил Карпов, — только не надо говорить про то, что оба ошиблись и слопали больше таблеток, чем надо.

Лиза уставилась на свекровь.