Тайна трех бриллиантов - Алексей Макеев

«Мижуева, Мижуева, – неотвязно крутилось в голове. – Где же я это уже слышал? Мижуева, Мижуев… Сергей Щетинин, Сергей Мижуев. Мижуев… Странно, почему кажется знакомой эта фамилия. Фамилия? О черт! «Фамилия»!!

Ключевое слово сразу вызвало в памяти рассказ Павла Шурыгина, секретаря аукционного дома «Diamond», и неожиданная догадка осветила все запутанности и непонятности этого расследования, как удар молнии. Неясности и противоречия испарились в блеске истины, и перед внутренним взором полковника в одночасье возникла цельная и завершенная картина, отражающая истинную суть произошедшего.

«Мижуев, – пораженный неожиданным прозрением, думал он. – Так, значит, этот Сергей – тоже Мижуев. Родственник того самого купца, который когда-то приобрел огромный алмаз и заказал три бриллианта по числу своих сыновей. Василий Мижуев. Вот откуда я знаю эту фамилию. Но тогда что же получается? Получается, что бизнесмен Комаров ко всем этим интересным событиям не имеет ни малейшего отношения? Получается, что всю эту хитроумную комбинацию и задумал, и осуществил его телохранитель? Ай да Серый! Вот что значит – гены. Родственник по женской линии? А какая, в сущности, разница, если по мужской никого не осталось?..»

– Послушайте, – прервал Лев разливавшуюся все это время соловьем словоохотливую соседку Сергея. – А у этой Лидии, матери Сергея, какое у нее было отчество, вы, случайно, не знаете?

– У Лиды? Как же, конечно, знаю. Ивановна она. Лидия Ивановна Мижуева. Это девичья фамилия. А Юркину она не взяла. Не захотела. Сережу, того да. Его она на отца записала. А сама – нет, не взяла. Не захотела.

Наскоро попрощавшись с разговорчивой женщиной, Гуров поехал в архив. Ему не терпелось проверить свои предположения, столь кардинально менявшие ход расследования, но и полностью объяснявшие, что в действительности произошло.

В центральном архиве, где полковник рассчитывал получить интересующие его сведения, информацию и документы принято было заказывать загодя. Чтобы избежать проволочек, ему пришлось упомянуть о своих особых полномочиях, но результат стоил того.

Получив в свое распоряжение нужные документы, Гуров уже через полчаса выяснил, что в потомках одного из сыновей Василия Мижуева значится некий Иван. Он был представителем последнего поколения, зарегистрированного в родословной, и на момент этой регистрации имел полтора года от роду.

Дальнейшие ветви генеалогического древа в документах не значились, но Лев уже понимал, кем именно продолжился род знаменитого купца.

«Значит, Мижуев. Вот она – первопричина. Эта тетя Люда говорила, что Лидия посвящала много времени Сергею, занималась с ним, воспитывала. Почему бы не предположить, что однажды во время этих занятий она поведала ему романтическую семейную историю о трех бриллиантах? В этом нет ничего сверхъестественного. Такие истории всегда передаются, даже если от самих раритетов, на которых они основаны, осталось лишь воспоминание. Только мечта. А здесь вовсе не мечта, а вполне реальная материальная ценность. Сергей, да и сама Лидия могли знать, что коллекция сохранилась и даже демонстрируется на выставках. Другое дело, что «сирота безродная» не могла надеяться на то, что камни удастся вернуть. А вот сынок оказался проворнее».

Раздумывая о том, как могли развиваться события, Гуров пришел к выводу, что все случилось очень просто и незатейливо. Повсюду сопровождая босса, Сергей просто по естественному ходу вещей узнавал о его ближайших планах, и когда Комаров решил приобрести коллекцию, тоже узнал об этом одним из первых.

Можно только гадать, какие чувства всколыхнулись в душе парня, но несомненно одно – до того момента, как в шоу-рум он увидел копии бриллиантов, у него и мысли не было как-то конкурировать с хозяином.

Однако три стекляшки, практически идентичные оригинальным бриллиантам, направили его мысли в другое русло.

«Человек, укравший подделки, заранее знал, как сможет их использовать – в этом я, похоже, не ошибся, – довольный своей проницательностью, думал Лев. – Сергей был уверен, что сможет подменить камни, иначе не было никакого смысла присваивать дубликаты. На чем базировалась эта твердая уверенность? Интересный вопрос. Комаров доверял ему не только личную безопасность, но и ключи от сейфа?»

Впрочем, это были уже детали. Как Щетинин намеревался подменить камни, каким образом получил в свое распоряжение винтовку, наверняка взятую из коллекции того же Комарова, как выкроил время для того, чтобы застрелить Шульца, и чем объяснил свое отсутствие – все это были вопросы важные, но не главные.

А ответ на главный вопрос был найден, теперь Гуров в этом не сомневался. Именно телохранитель Комарова по своей собственной инициативе, а вовсе не по указке хозяина, украл дубликаты и убил заметившего эту кражу Шульца. Теперь было понятно, о чем хотел поговорить пожилой ювелир. Приходилось только пожалеть, что понял это Лев слишком поздно и отнятую жизнь уже не вернуть.

Еще раз просмотрев полученные документы, он выбрал несколько наиболее красноречивых и показательных и попросил их отксерить. Принадлежность Щетинина к купеческому роду была одной из составляющих мотива убийства, и, чтобы доказательства по делу выглядели убедительно, принадлежность эту необходимо было документально подтвердить.

Получив ксерокопии, Гуров вышел из здания архива и направился к машине. На душе у него было легко, и в голове впервые за эти напряженные дни не ощущалось гнетущего хаоса из необоснованных догадок, недодуманных мыслей и вопросов, остающихся без ответа.

Сев за руль, он достал телефон и позвонил Стасу.

– Как у тебя дела?

– Как обычно, горю на работе, – бодро ответил неунывающий напарник. – Я – не то, что некоторые. Я по городу не раскатываю под предлогом, что мне в чей-то адрес надо. Сижу на месте, за решеткой в темнице сырой. Прилежно тружусь. Расспрашиваю, выспрашиваю, вывожу на чистую воду.

– Кто у тебя сейчас?

– Один из бухгалтеров «Ювелир-мастера». Точнее – одна. Мило беседуем, обсуждаем нюансы составления финансовых отчетов.

– Таких, с помощью которых можно расходные драгоценные материалы налево уводить? – усмехнулся Гуров.

– Да, и этих тоже. А у тебя как? Стряслось что-нибудь? Или просто соскучился по мне?

– Конечно, соскучился, какая еще может быть причина? Не по делу же я звоню.

– Действительно. Как-то глупо я спросил.

– Вот что, Стас, – переходя на серьезный тон, проговорил Лев. – Давай-ка ты заканчивай свои милые беседы и дуй в Управление. У меня для тебя тоже сенсация есть.