Прилив - Нора Робертс

Минут десять Этан сидел, даже не пытаясь отогнать мошкару и комаров, пьющих его кровь, но наконец Сет вылез из кустов и остановился в нескольких шагах от него.

— Я не вернусь. — Его слова прозвучали как плевки. — Если попробуете поймать меня, я просто сбегу.

— Я ни к чему не собираюсь принуждать тебя, — Не вставая с бревна, Этан внимательно изучал мальчишку. На потном, пылающем гневом лице — грязные подтеки. Ноги и руки — в свежих царапинах. Сет пока не чувствует боли, но, когда успокоится, ему будет несладко.

— Не хочешь присесть и поговорить? — невозмутимо спросил Этан.

— Я не верю ни одному вашему слову. Лжец. Вы оба траханные лжецы. Может, хотите сказать, что вы не трахались?

— Нет, мы не делали ничего подобного.

Сет бросился вперед так быстро, что Этан не успел отреагировать и получил сильный удар кулаком в челюсть. Отличный удар для десятилетнего мальчика, но Этан не обратил внимания на боль и постарался прижать парня к земле.

— Я убью тебя! Ты, ублюдок! Я убью тебя при первой же возможности. — Сет извивался, боролся, уверенный, что на него посыплются удары.

— Остынь парень. — Когда худые потные руки выскользнули из его хватки и замолотили по воздуху Этан встряхнул мальчишку. — Так ты ничего не добьешься. Я сильнее и буду держать тебя, пока ты не выпустишь весь пар.

— Убери лапы! — Сет оскалился, как волчонок. — Ты, сын шлюхи.

Этот удар оказался болезненнее и попал в цель точнее, чем кулак. Этан затаил дыхание, медленно кивнул.

— Да, ты прав. Вот почему мы так хорошо понимаем друг друга. Послушай, Сет, когда я отпущу тебя, можешь бежать. Можешь поливать меня грязью. Именно этого люди ожидают от сыновей шлюх. Но я надеюсь, что ты хочешь для себя лучшего.

Этан встал на колени, вытер с губ кровь.

— Ты уже дважды разбил мне лицо. Попробуешь еще раз, и я так надеру тебе задницу, что ты месяц не сможешь сидеть.

— Я тебя ненавижу!

— Отлично. Но для ненависти должны быть серьезные причины.

— Ты просто хотел залезть ей между ног, и она тебе позволила.

— Заткнись! — Этан схватил Сета за рубашку и рывком поставил на колени. — Не смей так говорить о Грейс. Ты же сразу понял, какая она, и поэтому доверял ей.

— Плевать я на нее хотел, — заявил Сет я сглотнул подступивший к горлу комок.

— Если бы ты плевал на нее, то не разозлился бы так на нас обоих. И не чувствовал бы себя так, будто тебя предали.

Этан отпустил мальчика, потер ладонями лицо, бессильно опустил руки. Он никогда не умел! говорить о чувствах. Особенно о своих.

— Нам надо объясниться. Ты не ошибся в том, что произошло до того, как ты явился домой, но ты совершенно неверно это истолковал.

Губы Сета растянулись в презрительной усмешке.

— Я знаю, что такое траханье.

— Да, насколько ты знаешь, это безобразные звуки, мерзкие запахи, барахтанье в темноте, деньги, переходящие, из рук в руки.

— То, что ты не платил ей, еще не значит…

— Помолчи, — перебил его Этан. — Когда-то я тоже так думал. Думал, что секс — одна мерзость и грязь. И удовлетворение животных инстинктов. Но все обстоит не так просто…

Этан вспомнил, как надеялся, что кто-то другой будет объяснять все это парню… не скоро, когда придет время. А оказалось, что время уже пришло и объяснять придется ему.

Он не смог бы говорить о сексе, подмигивая и ухмыляясь, как Кэм, или гладко и по-научному, как Филип. Его единственное оружие — искренность, и, дай бог, этого хватит.

— Секс можно сравнить, например, с едой. Просто утоляешь голод, и все. Иногда ты платишь за еду, иногда меняешь ее на что-то. И если ты даешь столько же, сколько берешь, то это справедливый обмен.

— Секс — это просто секс. А все украшательства только для того, чтобы книги и фильмы лучше продавались.

— Ты считаешь, будто это все, что происходит между Анной и Кэмом? — Сет дернул плечами, но призадумался. — Их связывает многое другое, кроме секса, на чем можно построить общую жизнь. Это не то, с чем вырос ты или с чем я провел первую часть своей жизни, — вот почему я могу говорить прямо.

Этан прижал пальцы к глазам.

Когда другой человек тебе не безразличен, когда он — не просто привлекательное лицо или тело, когда тебя толкает на близость не только похоть, когда ты хочешь дать больше, чем взять, то все меняется. У меня ни с кем не было так, как с Грейс.

Сет пожал плечами и отвел глаза, но Этан успел увидеть боль, отразившуюся в глазах мальчика, исказившую его лицо.

— Я знаю, что ты неравнодушен к ней, что твои чувства — искренние и сильные и очень важны для тебя. Может быть, ты хотел, чтобы она была совершенством, чтобы у нее не было плотских желаний, как у других женщин. Я думаю, ты хотел защищать ее, следить, чтобы никто ее не обидел. Поэтому я повторю тебе то, что как раз закончил говорить ей. Я ее люблю. Я никогда никого не любил, кроме нее.

Сет продолжал молча таращиться на болото. У него болело все: тело, душа, но больше всего его мучил стыд.

— Она тоже вас любит?

— Да. И, черт меня побери, не пойму, за что.

Сет знал, за что. Этан — сильный, надежный и совсем не воображала. Просто делает то, что надо делать, что правильно.

— Я хотел заботиться о ней, когда вырасту. Вы, наверное, считаете меня идиотом.

— Нет. — Этану захотелось вдруг притянуть мальчишку к себе, но он знал, что лучше сейчас этого не делать. — Нет, я думаю, что это здорово. Я горжусь тобой.

Сет быстро взглянул на Этана и тут же отвернулся.

— Ну, знаете, я вроде как люблю ее. Не то чтобы я хотел увидеть ее голой и все такое, — поспешно добавил он. — Просто…

— Я понимаю. — Этан прикусил кончик языка, подавляя смешок. Ему сразу стало легче, гораздо легче, чем после глотка ледяного пива в жаркий день. — Ты любишь ее как сестру. Хочешь для нее всего самого лучшего.

— Да. — Сет вздохнул. — Да, наверное, так.

Этан задумался, затем серьезно сказал:

— Любой сорвался бы, войдя в дом и увидев свою сестру с каким-то парнем.

— Я оскорбил ее. Я хотел ее оскорбить.

— Если хочешь наладить отношения, тебе придется извиниться.

— Вряд ли она теперь захочет со мной разговаривать, — удрученно произнес Сет.

— Она хотела побежать за тобой сама, а сейчас, я думаю, мечется по двору и сходит с ума.

Сет так судорожно втянул воздух, что вдох прозвучал как рыдание, и им обоим стало неловко.

— Я изводил Кэма, пока он не привез меня домой за бейсбольной рукавицей. И когда я… когда я увидел вас там, это было, как будто я вернулся к Глории… Туда, где секс — бизнес, безобразный, грязный бизнес.