Неуловимые тени - Сергей Бакшеев

Темную комнату освещал лишь экран компактного телевизора. Очертания фигуры, сидевшей в кровати, размывали всполохи менявшихся на экране картинок. Человек словно затаился, погрузившись в созерцание, впитывая в себя увиденное. Телевизионный фильм о пауках завораживал. Крупные планы паутины, трепещущая жертва, смертельный укус и последние конвульсии — безумная красота реальной жизни, где кто-то кого-то должен убить.

«Пауки — безжалостные убийцы, — вещал диктор. — Поймав жертву в сплетенные сети, они впрыскивают ей смертоносный яд».

Увиденное будило воображение зрителя.

Какие правильные слова, будто про меня. Заманивание в ловушку, укол шприцем и наслаждение местью. Пауки ловят жирных вонючих мух, а я жирных противных уродов, наживающихся на людских страданиях. А что если переселение душ существует, и моя душа возродилась из тела паука? Пусть так, это многое объясняет. Во мне проснулись задатки кровожадного паука-убийцы — и это хорошо. Прошлый опыт помогает мне ловить и жалить, убивать и наслаждаться смертью. Это врожденный инстинкт. Его нельзя стыдиться и бесполезно с ним бороться. В природе нет ничего лишнего, я необходимое звено, призванное очищать мир от мразей.

«Будучи хищниками, пауки питаются насекомыми и мелкой живностью, — продолжил диктор, комментируя очередные кадры. — Отличаясь каннибальскими замашками, большинство пауков не брезгуют и своими собратьями».

Точно про меня! Если собратья — источник горя для окружающих, они заслуживают смерти. Без них всем будет лучше.

«У пауков есть особый орган — сосательный желудок, который работает как насос и позволяет буквально вытянуть из жертвы все соки».

Спустить кровь! Грязную кровь испорченного человека. Вместе с их кровью уходит моя боль.

«Для разных целей пауки умеют прясть разные нити. Конфигурация и размер паутины зависят от выбранного места охоты».

Насколько же пауки умные, как и я. Каждому своя ловушка, своя приманка, а участь одна.

«Чтобы не попасть в собственную ловчую сеть, паук хорошо знает, где находятся безопасные участки, и, притаившись на одном из них, ждет жертву, чтобы совершить решительный бросок».

Да, этот фильм про меня. В душе я паук! Притаиться, подготовив безопасный участок, дождаться удобного момента и совершить неожиданное нападение. Это закон природы, я лишь орудие в руках высшей справедливости.

«Паутина обладает статическим зарядом и притягивается к пролетающим насекомым. Это повышает способность пауков захватывать добычу».

Притягивать и захватывать. Я тоже сначала опутываю тварь веревкой, чтобы показать их беспомощность, чтобы не только я, но и они увидели свою смерть.

«Пауки не представляют свою жизнь без паутины. Они расширяют ее, усложняют, но обречены погибнуть в ней».

Погибнуть? В собственной паутине? Это неправильно, паутина для ловли мух, а не для паука. Для продажных чиновников, а не для меня. Нет, нет, нет, и еще раз нет!

Фильм закончился. По застывшему кадру, где мертвый паук завис в паутине, поползли титры. Комнату словно заполнили неуловимые тени воскресших жертв. Фигура в кровати схватилась за голову, стараясь остановить нарастающую боль. Мысли путались.

Паук не может жить без паутины. А я? Что я могу сделать? Смогу ли выпутаться? Как оборвать проклятые нити мести?

Потом, потом, не сейчас. Голова раскалывается от неприятных мыслей. О, черт, как же она болит! И опять начинается дождь.