Машина страха - Антон Чиж

Пески начинались сразу за Николаевским вокзалом. Район заработал такую славу, что отмыться нелегко. Каждый в столице знал, что там располагается множество публичных домов. Выбор имелся на любой вкус и возможности: от девочки-малолетки до постаревшей шалавы, от полтинника до четвертного. Любому клиенту тут были рады. Рядом теснились доходные дома с дешевыми квартирами. В которых можно было снять комнату, полкомнаты, угол и подселение, то есть кровать, чтобы высыпаться ночью. Так что жильцов набивалось, как сельдей в бочке. Полиция знала далеко не всех жителей. Тут обитали и беспаспортные, и даже беглые. Пескам далеко было до бескрайнего ада московской Сухаревки. Но заглядывать сюда без нужды не следовало. А проживать – тем более.

Мадемуазель Волант жила на третьем этаже. Звонка на двери не было. Как и электричества. Ванзаров постучал не слишком вызывающе и прислонил ухо к двери. Судя по звукам, в квартире были гости. Двигались стулья, кто-то не слишком удачно топал сапогами. И все затихло.

– Кто там? – спросила мадемуазель, не слишком близко подойдя к двери.

– Ванзаров, – ответил он. И прислушался.

Где-то в глубинах квартиры, не слишком отдаленных, хлопнула дверь черной лестницы. Гость явно не хотел ни с кем встречаться. Ванзаров шагнул к окну лестничной площадки и выглянул во внутренний двор. Мужчина среднего роста, одетый как фабричный, в фуражке-московке, низко натянутой на голову, закрылся воротом пиджачка и юркнул в подворотню.

Ванзаров успел вернуться, когда дверь раскрылась. Мадемуазель была в глухом черном платье, украшенном ниткой жемчуга. Волосы собраны сзади, но не слишком аккуратно. Черные локоны выбивались.

– А я рада вас видеть, – сказала она голосом, от которого многие мужчины могли потерять разум. – Проходите, не бойтесь…

По меркам Песков, это была роскошная квартира. Со спальней и кухней. Ванзаров успел рассмотреть помещения, пока хозяйка не прикрыла двери. Гостиная ничем не напоминала, что мадемуазель занимается спиритизмом. Самая обычная обстановка дамы, ограниченной в средствах. Только на обеденном столе под скатертью пряталось нечто, сильно напоминающее револьвер. Не слишком удачно укрытый газетой.

По отдельным деталям можно было узнать, что Волант так быстро прятала что-то в буфет, что ящик немного переклинило, а нижние дверцы отходили. В остальном порядок не был нарушен.

– Простите, я не вовремя, – сказал Ванзаров.

– Глупости… Я была одна. – Волант жестом указала, куда гость должен сесть. – Только вас увидела, сразу поняла: вы не так просты, как кажетесь… Простачка Прибыткова обмануть не сложно.

– А вы пробовали? – спросил он.

Мадемуазель ответила спиритической улыбкой.

– А вы дерзкий… Люблю таких мужчин… – Она накрутила длинный локон на пальчик.

– Пристав уже снял с вас показания…

– К сказанному мне добавить нечего, – опередила Волант.

– Поэтому наш разговор не носит официальный характер…

В него стрельнули глазками из-под чуть прикрытых ресниц. Обычно прямое попадание приводит к тяжелым последствиям.

– Как чудесно, – проговорила она, как будто испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Что барышни обычно скрывают. Или стесняются. – Люблю все тайное и неясное…

– Насколько я понимаю, ваша роль в кружке «Ребуса» – магнетизер, – сказал Ванзаров, не чувствуя ни ран, ни увечий от выразительного взгляда. Буквально непробиваем.

– Это не является преступлением?

– В зависимости от того, что именно вы делаете на сеансе.

Вопрос будто повис в воздухе.

Волант оставила в покое локон и подставила руку к подбородку. Как будто изучая гостя.

– Что бы вы хотели узнать, Ванзаров?

– Что именно вы делаете на сеансе, мадемуазель Волант?

– Это трудно, а порой невозможно объяснить…

– Постараюсь понять.

Она запрокинула голову, изогнув красивую шею.

– Я должна отдать магнетическую силу… Собрать всю, до капли, целиком, до полного истощения, без остатка… И передать медиуму… – говорила она медленно и завораживающе. – Чтобы волей медиума в наш мир явились иные сущности и силы… Иногда получается, иногда что-то мешает… Но я всегда честна… На сеансе нельзя врать… За это можно жестоко поплатиться…

– Вы видели, как Сверчков выстрелил в лоб? – скучно и буднично спросил Ванзаров.

Мадемуазель устала держать шею в неудобном положении. Она снова испытала силу своего взгляда.

– Порой на сеансе не могу понять, где нахожусь, не то что замечать происходящее… Это невозможно объяснить тому, кто не прошел через такой опыт. В нас гнездится таинственная сила, о которой мы ничего не знаем. Именно она создает спиритические явления… А вы знаете, почему у меня получается лучше других? Меня называют электрической женщиной… Знаете, что это такое? Я расскажу… Так вот, лучшие и самые сильные явления на сеансе случаются тогда, когда в магнетизере накоплен максимум сексуальной потенции…

Кажется, Ванзарова пытались смутить. Какая настойчивая барышня.

– А стуки? – только спросил он.

Срезанная в такой волнующий момент, обещавший, быть может, многое, Волант несколько растерялась.

– Стуки? – спросила она без чарующих оттенков в голосе. – Какие стуки?

Ванзаров отстучал пальцем три раза и один.

– Способ общения с невидимыми силами.

Магнетизерша явно была разочарована:

– Ах это… Ну и что в них такого?

– Откуда они берутся?

Она засмеялась, немного натянуто, но зато громко.

– Ванзаров, ну как можно быть таким наивным! Мы не знаем, кто говорит с нами на спиритических сеансах, мы не знаем, что за явления наблюдаем. Как мы можем знать, откуда берутся звуковые манифестации? Спросите у тех, кто отзывается… Посмотрим, что вам ответят…

– Позвольте один вывод?

Как все-таки скучны и бесчувственны эти чиновники полиции. Ему позволили выводить все что угодно взмахом ручки.

– На сеансе вы отдаете медиуму всю свою электрическую, магнетическую и сексуальную энергию…

– Это одно и то же!

– Логично… Иначе можно лопнуть от избытка энергии. Вы отдаете энергию господину Иртемьеву. Что вы получаете взамен?