Синдром Фигаро - Ирина Грин

– Помним, – задумчиво произнесла Ася.

– Еще помню «Девчонка Наташка теперь первоклашка», ну и в мае, на последней линейке, как водится, «Школьные годы». Помните? «Нет, не забудет никто никогда школьные годы»! Аж мурашки по спине. Такое реально никогда не забудешь…

А Ольга, она на два года младше сестры, для меня это целая пропасть. Нет, она, конечно, была довольно симпатичной, но у Шуры – это потом она стала Фимой – была такая харизма, что других девчонок в ее присутствии никто и не замечал. После школы она уехала в Москву, учиться на певицу. Конечно, звездой не стала, но на квартирку эту заработала. Две ее песни даже крутили по радио, на «Ютубе» десяток клипов вполне профессиональных, просмотров куча.

Я после школы заделался профессиональным фотографом, арендовал студию, потихоньку обзавелся техникой. Хвастать не буду – клиентов хватало, даже без особой рекламы. Ну и денег, соответственно. На «Кадиллак Эскайленд», конечно, нет, но я бы сам и не купил такую – слишком дорогая в обслуживании. А на фирменные шмотки, ужин с симпатичной девчонкой, путешествия в старушку-Европу – это пожалуйста. С Софией мы познакомились в Лондоне. Бедный ребенок пытался грызть гранит науки. Знала, что ей это не по зубам, но не хотела огорчать родителя. Я сразу понял, что он человек небедный, да и Соня мне понравилась: миленькая, маленькая, привязалась ко мне как кошка. Конечно же, папа был против свадьбы. Но как-то она сумела его переубедить: хоть маленькая, а характер – глыба. Не обойти, не объехать. Свадьбу отпраздновали с размахом. Там же, в Лондоне. Для гостей специальный рейс забронировали туда и обратно. Потом, как положено, свадебное путешествие…

«И как нам это поможет в поисках убийцы Ольги?» – думала Кристина, слушая не отличающийся скромностью рассказ фотографа. Но Рыбак, обычно не приветствующий подобных излияний, молчал, и Кристина решила набраться терпения.

Настя, похоже, заснула. По-хорошему, нужно было уложить ребенка в постель, но оставлять ее на ночь в этой квартире Кристине не хотелось, значит, нужно ждать окончания рассказа.

– Я ее сразу не узнал. Только когда она запела, – продолжал тем временем Дубровин, и Кристина поняла, что речь о Фиме. – Есть какая-то магия в ее голосе, сам не знаю, как это произошло, но утром я проснулся в ее гостиничном номере. Голова пустая, ни мысли, ни воспоминания о прошедшей ночи. Из чувств – только страх, липкий ужас – вдруг Соня узнает. Я тогда быстро собрал вещи и сбежал. А где-то через год она позвонила. Не знаю, как нашла мой телефон, впрочем, она всегда отличалась умом и сообразительностью, как та птица из мультфильма. «Привет, – говорит, – давно собиралась тебе позвонить, да все не могла выкроить минутку». Я сослался на занятость и хотел уже сбросить звонок, а она как почувствовала: «Ты послушай, послушай! У нас с тобой девочка родилась. Настя. Фамилию я твою записала, Анастасия Андреевна Дубровина. Красиво звучит, правда? Ты не бойся, я не насчет алиментов звоню. У нас все хорошо, чего и тебе желаем. Просто это же не только мой ребенок, но и твой. Я подумала-подумала и решила, что ты должен знать о ее существовании. А теперь до свиданья, папаша». В трубке уже давно тишина, а я стою и прижимаю ее к уху – дурак дураком. И с тех пор я жил в страхе, ждал, что все откроется. И вот дождался. Она вчера позвонила… дальше вы уже знаете.

– А вы не пробовали жене рассказать? – спросила Ася, задумчиво накручивая прядь волос на палец.

– Думаю, это будет последнее, о чем я ей расскажу. Все мои следующие рассказы будут слушать совершенно другие женщины, только не Соня. А тесть еще и постарается оставить меня, пардон за откровенность, без штанов.

Рыбак задумчиво поскреб щетину на подбородке и поинтересовался:

– Дела… А ты уверен, что это реально твой ребенок?

– Фамилия же в свидетельстве о рождении моя.

– Ну, это еще ничего не значит.

– Предлагаете сделать тест на отцовство? – воодушевился Дубровин. – Отличная мысль.

Он потянулся к Насте, словно желая каким-то, одному ему известным способом претворить эту мысль в реальность здесь и сейчас.

– Тише, она спит, – прошептала Кристина и, уже обращаясь к друзьям, предложила: – Может, поедем?

Хотелось добавить, что она просто смертельно устала, но Кристина сдержалась. Только спросила у Дубровина:

– Вы же не против, что мы Настю заберем?

– Буду премного вам обязан! – заявил тот.

Похоже, образ железной леди Кристине не удался – Иван, видя, как она пытается встать с Настей на руках, скомандовал:

– Давай сюда ребенка.

Ну как тут не подчиниться?

Иван взял Настю, и тут зазвонил Кристинин телефон. «Щедрый», – прочитала она на дисплее и быстро нажала на кнопку:

– Привет, Андрей!

– А чего шепотом? – поинтересовался майор.

– Ребенок спит.

– Понятно. Запишешь адрес?

– Адрес? Какой? – растерялась Кристина.

– Так ты только что звонила, просила узнать… – вскипел майор.

– А, точно, адрес! Конечно… Извини. Ты же сказал, что тебе некогда… Вот спасибо! Пишу, диктуй.

Не говорить же Щедрому, выкроившему для нее минутку, что адрес ей уже не нужен.

– Кстати, ты не скажешь, когда можно будет забрать тело Ольги? Ее сестра поручила нам заняться подготовкой к похоронам.

– Давай вернемся к этому вопросу в понедельник. Я пока не готов, – отмахнулся Щедрый.

– Подожди, разве ты завтра не приедешь к Тимуру?

– Завтра? А что завтра?

– Суббота, Тимур устраивает праздник.

– Извини, конечно, но мне совершенно не до праздника, – голос Щедрого сделался грустным и немного сварливым.

– Хорошо, тогда в понедельник созвонимся.

Из подъезда дома на Добролюбовской Кристина вышла абсолютно разбитой и абсолютно счастливой. И хотя Настю нес на руках Рыбак, она до сих пор чувствовала тепло маленьких рук, обвивших ее шею, и запах молока с печеньем.