Ребро - Влада Ольховская

— Внутри того, чем он должен был стать, — заявила Таня. — Этот мир — он призрак… Призрак целого мира!

— Этого мы точно не знаем, — возразил Антон. — Он недостаточно изучен для таких заявлений! Есть теория о том, что это мир, построенный из античастиц, который своей агрессивной пародией на наш мир олицетворяет отсутствие симметрии между материей и антиматерией…

— Верно только то, что это другой мир, — прервал его Громов. — Я тоже не верю в версию с призраком, хотя она имеет место. Это некая полноценная реальность, которая каким-то образом копирует нашу реальность, но изменяет и дополняет ее на свой лад. Эти изменения преимущественно деструктивны и опасны для человека, в этом мире живут существа, о которых нам известно очень мало. Но это же — мир неизученных ресурсов и огромных возможностей.

— Это мир уродов, — холодно произнес Сергей. — Чертов уродский мир, который убивает все, к чему прикоснется!

Да уж… Пока что я больше узнавал о них, чем об этом мире. Громов относился к той загадочной реальности прагматично: хотел извлечь оттуда выгоду, не важно какую. Таня была типичной ученой, для которой не существует добра и зла, есть только объекты для наблюдения. Сергей по какой-то причине ненавидел тот мир, как ненавидят иногда людей. А Антон, конечно же, боялся и старался не касаться загадочного пространства даже в обсуждении.

— Этот мир иногда соприкасается с нашим, — пояснила Таня. — Происходит это по большей части хаотично и бесконтрольно. Во многих случаях на местах соприкосновения пропадают люди, их просто утягивает туда. Иногда они возвращаются, чаще — нет. О Внутреннем мире известно уже очень много лет, но сведения о нем все равно скудные, потому что туда невозможно добровольно путешествовать, а любые попытки его изучить смертельно опасны.

Говоря об этом, она почему-то покосилась на Громова, но быстро отвела взгляд, словно устыдившись собственных мыслей.

— Так, я понял, это мир каких-то кракозябр, где людям не рады, — обобщил я. — Но при чем тут Батрак?

На самом деле я понял куда меньше, чем пытался изобразить… Да почти ничего! Только то, что это другой мир, в который лучше не соваться. Хотя само понятие другого мира, целого мира, было из области фантастики, и мой разум ему отчаянно сопротивлялся.

Ответила мне снова Таня с молчаливого разрешения Громова.

— О Внутреннем мире просто так не говорят. Соответственно, и изучать его открыто невозможно, и все же им порой интересуются очень серьезные люди, понимающие его ценность.

— Или фанатики, — добавил Сергей.

— Арсений Батрак был и тем и другим, — отметил Громов.

— Был? — переспросил я. — Так он и сейчас есть, живет и здравствует!

— Николай, поверьте мне на слово, в жизни Арсения можно провести очень яркую черту. По одну ее сторону он был, по другую — есть.

— Так вы действительно знали его?

— Я общался с ним много лет.

Никто из них, даже Громов, не знал, как именно Арсений Батрак познакомился с этим загадочным Внутренним миром. Вероятнее всего, получил знания по наследству, так чаще всего и бывало. Далеко за примерами ходить не надо: сам Громов узнал от отца, который тоже живо интересовался «ценнейшим ресурсом». Ну а его батя, в свою очередь, вполне мог получить первые сведения от фашистов, с которыми он активно сотрудничал во времена Великой Отечественной. Об этом Громов упоминал как бы между делом, будто и не было в таком сотрудничестве ничего зазорного. Я спорить не стал, но мысленную пометку сделал.

Нам тут важно, что Арсений чуть ли не с подросткового возраста интересовался всем, что связано с Внутренним миром. С отцом Громова он познакомился еще молодым, но уже получившим неплохую репутацию ученым. Понятно, что формально он занимался совсем другими вещами. Но фанаты этого мира умели находить друг друга.

— На тот момент Арсений уже был сыт теорией, — пояснил Громов. — Он искал человека, который спонсировал бы практические исследования. Конечно, тогда, еще в советское время, использовали другую терминологию, но суть от этого не менялась.

— О каких именно практических исследованиях идет речь? — уточнил я.

— Сбор любых материальных указаний на Мир Внутри, и в первую очередь порталы.

Последний портал, с которым я сталкивался, находился в компьютерной игре. Кто-то чуть более образованный подумал бы об архитектуре. Но Громов определенно имел в виду не это.

— Какие еще порталы?

— Это нечто вроде дверей между двумя мирами, — пояснила Таня. — Между пространствами постоянно существует граница, которую мы, к сожалению, пока очень плохо понимаем. Иногда она рвется спонтанно, и людей утягивает туда. Но есть места, где граница стабильно тонкая и соприкосновения миров случаются не в пример чаще.

— Вот именно это и искал Арсений, — подтвердил Громов. — Это же было нужно моему отцу, он понимал, что полноценно изучить тот мир можно только через контролируемое проникновение. У отца были деньги, у