Беда идет по следу - Росс МакДональд

— Это дорога на Тиа-Хуану?

— Да. Похоже, они и мчатся в Тиа-Хуану.

— Отвезешь меня туда?

— Вы — хозяин. Только придется взять с вас по специальному тарифу.

— Именно на это путешествие я и скопил денег.

Водитель снова прибавил скорость до пятидесяти и минут десять молчал. Преодолев новый подъем, мы увидели внизу огни Тиа-Хуаны и через несколько минут остановились на границе.

— Здесь проезжал несколько минут назад черный «кадиллак»? — спросил таксист у пограничника, проверявшего мое удостоверение. Под фонарем я впервые смог хорошенько разглядеть его лицо: круглое, сорокалетнее, курносое, с черными ирландскими глазами. Согласно прилепленной к переднему стеклу лицензии, фамилия его была Хэллоран.

— Проезжал. С шофером в униформе.

— Не знаете, кто эта дама?

— Нет. Она ездила тут и раньше, но я ее не знаю. А что? Стукнули вас?

— Нет, просто мне показалось, я встречал ее прежде.

— Ну и рожа, — не сдержался солдат, когда Хэллоран снова надавил на газ, — можно подумать, дамочка минуту назад встала из гроба и собирается улечься туда снова.

На первом же углу в Тиа-Хуане босоногий мальчишка в рубашке навыпуск кричал, размахивая картонной коробкой:

— Леденцы! Жвачка!

— Остановись, — попросил я Хэллорана.

— Вы приехали сюда купить леденцов? — ехидно поинтересовался он, тормозя.

Маленький мексиканец с голодными глазами налетел на нас, как пират.

— Жвачка! Десять за пару! — крикнул он. Зажав пятидесятицентовую монету между указательным и большим пальцами правой руки, я поднес ее к свету.

— Ты не видел, тут проезжал недавно «кадиллак» — седан?

— Да, сеньор.

— В какую сторону он повернул?

Мальчик указал направо, вверх по холму, к центру города.

— Ты уверен?

— Да, сеньор. Туда.

— Знаешь, кто был в нем?

— Нет, сеньор. Американская дама.

Мальчик не сводил напряженного и жадного взгляда с монеты. По его худому землистому лицу невозможно было определить, сколько ему лет: десять или шестнадцать.

Я бросил монету в его коробку, и он, отскочив от машины, умчался прочь, поднимая клубы пыли и двигая под рубашкой лопатками, напоминавшими крылья.

Минуя убогие деревянные жилища, прилавки с мексиканской кукурузой, одноэтажные конторы дешевых юристов, чьи вывески предлагали развод, быстро и без проблем, мы взбирались на невысокий холм, тот, на который показал мальчик. Когда мы остановились у бензоколонки в конце улицы, я спросил у служащего, не видел ли он черного «кадиллака» моей знакомой.

— Вы о сеньоре Тулузе? — спросил он. Рот его растянулся в угодливой улыбке, а тоненькие черные усики встопорщились. — Думаю, она поехала домой. Она ваша знакомая?

— Мы с ней познакомились в поезде. Она приглашала меня заходить, если буду в Тиа-Хуане, но я не знаю, где ее дом.

— Не знаете, где ее дом? Значит, вы не знаете Тиа-Хуаны! — Он ухмыльнулся, словно тот, кто не знал Тиа-Хуаны, не знал некоего не совсем приличного секрета.

— Верно, не знаю.

— А где найти девочек, знаешь? — обратился он к шоферу.

— Да.

— У сеньоры Тулузы самый большой дом на той улице. Увидите. Он каменный.

Я дал ему доллар, он сунул его за пояс и отошел, все еще ухмыляясь.

— Не понимаю, что все это значит? — недоумевал Хэллоран.

Мы свернули на оживленную улицу, ярко освещенную вначале, но убегавшую вниз, в темноту. По здешним тротуарам слонялись мужчины, а девушки поджидали их у порогов, словно отборные фрукты на блюде. Те и другие нарушали тишину, обмениваясь колкостями, сомнительными шуточками и приглашениями.

Мы остановились на первом же углу, и тотчас, будто из ниоткуда, перед нами вырос худощавый смуглый юноша в белой рубашке с открытым воротом.

— Хотите чего-нибудь получше? — живо спросил он.

— Я ищу сеньору Тулузу.

— Сеньора Тулуза — фу-у! — убежденно сказал он. — Они старые и очень дорогие. Пойдем со мной. Я покажу вам то, что надо. — Открыв заднюю дверцу машины, он наклонился и, положив руку мне на колено, прошептал: — Девушку!

Дав ему доллар, я спросил:

— Где найти сеньору Тулузу?

— Хорошо, сеньор, — ответил он услужливо. — Это вон там. Большой дом посреди квартала. — Он снова наклонился: — Скажете ей, что вас прислал Рауль? Поняли — Рауль?

Я захлопнул дверцу прямо перед его вытянутой заискивающей физиономией.

Мы проехали чуть-чуть вперед и остановились напротив большого дома. Это было внушительное строение из серого камня, нехарактерное для этих мест, больше похожее на старый фермерский дом в Огайо. В доме было три этажа, и окна светились на каждом, а занавески были задернуты. Входная дверь была закрыта, девушки не стояли у порога, зато изнутри доносились звуки музыки.

— Я зайду, — сказал я своему таксисту. — Если через полчаса меня не будет, езжай в полицию.

— Бесполезно ехать в полицию. Вы же поняли, что это за дом? Такие заведения охраняют местные полицейские.

— Поезжай в приграничную полицию. Потом вернешься в Диего и найдешь в отеле «Грант» Мери Томпсон, ясно? Скажешь ей… погоди минуту, я напишу записку.

Вырвав листок из записной книжки, я написал Мери записку, где просил ее связаться с Гордоном, и отдал Хэллорану.

— Это на случай, если я не выйду через полчаса. Сейчас десять.

Я расплатился с ним, дав немного сверху, и вышел из машины. Поднявшись по ступенькам, я постучал в тяжелую резную дверь, ощущая на своей спине взгляд Хэллорана, и отчего-то почувствовал себя немного необычно и легко.

Пара глазок появилась в дверном окошке. Глазки оглядели меня с головы до ног, окошко захлопнулось, и дверь отворилась.

— Чем могу помочь? — спросил привратник со свинячьими глазками. Он был сложен как японский борец и едва умещался в двери. По выговору в нем можно было узнать уроженца Миннесоты с норвежскими корнями. Я невольно прикинул, насколько глубоко утонет мой кулак в мягком тесте его жирного живота.

Я сказал, что хотел бы повидать мадам Тулузу.

— Ее нет дома. Но если вам надо скоротать вечерок, то мы договоримся. Если нет, то нам не о чем договариваться.

Я сказал, что буквально сгораю от желания весело провести время, и он провел меня через раздвижную стеклянную дверь в просторную комнату с высоким потолком, где играла музыка. В дальнем углу музыканты, двое юношей с изможденными лицами и лоснящимися черными волосами, играли на пианино и гитаре. Вдоль стен комнаты, занимавшей практически весь первый этаж, были расставлены столики, за которыми выпивали мужчины, причем на коленях у некоторых расположились девушки.