Фартовые деньги - Джеймс Суэйн

– Что такое грех? – спросил Валентайн.

Бенни почесал подбородок.

– Ну это когда люди делают то, что в глазах Бога нехорошо. Так ты сюда притащился, чтобы спросить об этом?

– Мне кажется, у этой фразы есть другое значение.

– Ну так позвони в «Джепарди!»,[46]– подсказал Бенни. – Может, там кто знает.

– И ты не понимаешь, о чем речь?

– Извини.

Валентайн понизил голос.

– Недели три-четыре назад ты говорил по телефону с Дойлом Фланаганом. Он спросил тебя: «Что такое грех?» Ну как, припоминаешь?

Лицо Бенни моментально приняло серьезное выражение.

– Так это связано с убийством Дойла?

– Еще как.

Начальник службы видеонаблюдения встал и стащил пальто со спинки стула.

– Не здесь, – бросил он Валентайну.

Они спустились по лестнице на первый этаж и вышли на улицу к погрузочной платформе. Солнце успело растопить облака, но теплее не стало. Подъезжали и отъезжали грузовики. Продукты, скатерти, столовые приборы, алкоголь – все необходимое, чтобы насытить чудовище. В ярких лучах солнца Бенни выглядел старше своих лет, его седые волосы светились, морщины на лице казались глубже и заметнее. Он закурил и встал на край платформы, глядя вниз на рабочих, разгружавших грузовик с пивом.

– Нравится во Флориде?

– Никак не привыкну к погоде.

Бенни заставил Валентайна показать руку и приложил к ней свою. Ее кожа была белой, как у тяжелобольного, а у Валентайна – загорелой и здоровой.

– Моя жена хочет прикупить кондоминиум в Сент-Питерсберге. Это же недалеко от тебя, да?

– Минут двадцать. А ты почему против?

– Потому что это стоит денег. – Вдохнув дым, Бенни принял такую вызывающую позу, словно весь мир был ему обязан. Ему и так повезло, что он немалого добился в жизни, однако Бенни считал иначе.

– Почему ты разговаривал с Дойлом? – спросил Валентайн.

– Хороший вопрос. – Бенни нервно покосился на двух грузчиков, поднявшихся на платформу, и понизил голос. – Я знаю, вы с Дойлом были не разлей вода. Мы-то с ним не были на короткой ноге, но он меня очень выручил однажды, помог не вляпаться в неприятности. Короче, Дойл звонит мне где-то с месяц назад и говорит, что ему нужна моя помощь. Я, конечно, согласился. Он хотел знать, обкрадывал ли один европеец «Дикий-дикий Запад» на блэкджеке. Я ему сказал, что да, было дело. И сказал, когда в точности это было и все такое. Эта сволочь у нас пятьдесят штук стырила, а меня лишили премии, да еще сделали большой втык. Дойл спросил, обкрадывали ли какие-нибудь другие казино, а я ему: «Ты что, с Луны упал, старик? Ясен пень, больше никого не обкрадывали». Он не въехал, а я ему растолковал, что все казино Атлантик-Сити объединены в систему оповещения для борьбы с мошенниками. Ты-то про нее знаешь?

– Нет.

– Началось все где-то с год назад.

– Видимо, уже после того, как я ушел на пенсию, – догадался Валентайн.

– Вот-вот, – согласился Бенни. – Время не стоит на месте, да?

– Это точно.

– Короче, все казино связаны через Интернет. Если казино кажется, что его грабят, оно распространяет сведения о подозреваемом или о ситуации со скоростью света, чтобы жулик не успел поживиться в другом казино. С помощью компьютеров можно посылать фотографии подозреваемых, сделанные прямо с пленки видеонаблюдения, плюс описание того, что произошло. Называется Г.Р.Е.Х.

– Грех? – удивился Валентайн.

– Нет-нет, так произносят чужаки. А казиношники говорят Г.Р.Е.Х., расшифровывается как Внутренняя сеть безопасности.[47]

– И Дойл ничего не знал об этом?

– Пока я ему не сказал, – заметил Бенни. – Когда Дойл спросил: «Что такое грех?», я сразу понял, что он не врубился, о чем я ему втолковывал.

Бенни бросил затухающую сигарету с платформы, чуть не угодив в рабочего. Достал свежую пачку «Мальборо» и снова закурил.

– Хочешь?

Валентайн потянулся к пачке, его легкие умоляли о новой порции никотина. Но напряг силу воли и отказался.

– Нет, спасибо. А «Бомбей» входит в эту сеть?

– Само собой.

– Стало быть, они специально не мешали Европейцу играть?

– Ну, кто-то там наверху не мешал, – ответил Бенни.

– Ты в этом уверен?

– Слушай, Тони, я отправил наверх сигнал тревоги. Я даже срисовал чертов фургон.

– Какой фургон?

– На котором приехал Европеец, – ответил Бенни. – Приметил его на камере, которая следит за стоянкой. Жуткая колымага. Ну я и отправил снимок вместе с его рожей.

Валентайн почувствовал сожаление, что отказался от предложенной сигареты. Бенни посмотрел на часы.

– Пора мне топать к станку. Рад был повидаться.

Они вошли в казино. Остановившись у лестницы, Валентайн вытащил визитку и протянул Бенни. Он озадаченно посмотрел на карточку, потом на него.

– Ты же хотел, чтобы я выступил свидетелем-экспертом, да?

– А если ты уже уедешь во Флориду?

– Прилечу.

– За чей счет?

– За свой.

– Вот это дело, – кивнул Бенни, пряча визитку в карман.

– Я же дал тебе слово, – ответил Валентайн, – так ведь?

Он ехал прочь от «Дикого-дикого Запада», пытаясь разложить по полочкам все, что сообщил ему Бенни. «Бомбей» знал о Юрае и все равно не мешал ему играть. Объяснений можно было найти массу, но самым логичным вариантом казалась месть. Работники Арчи Таннера затаили на него злобу. Заметить мошенника и не сообщить о нем – это же прекрасный способ поквитаться с боссом. Но тогда как объяснить пропавшие деньги? Дойл говорил о краже шести миллионов баксов, и Поттер подтвердил его слова. Если хорваты прикарманили один миллион, куда девались остальные пять?

Версий хоть отбавляй. Во-первых, Арчи. Владельцы казино постоянно снимают сливки с доходов. Второй вариант – деньги украл кто-то другой. И третий – а Бог его знает.

По улице пронеслась пожарная машина, завывая сиреной. За ней следовала «скорая помощь», а замыкала кавалькаду вопящая полицейская патрульная машина. Направлялись они на юг к Атлантик-авеню, в сторону мотелей. Нажав на педаль газа, Валентайн пристроился за ними.