Дело о смерти фрейлины - Лариса Куницына

Дверь дрогнула от удара, но он навалился на неё, удерживая в закрытом положении. Призрак бесновался в спальне, проклиная негодяя и убийцу и швыряя в него всё, что попадалось ему под руку. Де Перрен скулил у самой двери, бессильно скрёбся в неё и умолял его выпустить. Марк невольно усмехнулся, подумав, что все подобные мечтатели мнят себя героями, вроде Вертрада, но ни у кого не хватает сил ответить за свои преступления с таким же мужеством.

— Я всё скажу! — наконец заорал де Перрен. — Это я, я сделал это! Я бежал с каторги и убил их!

Его голос потонул в разъярённом вое призрака и Марк тут же распахнул дверь. Он успел отклониться в сторону, и вывернутый из кровати столб, державший балдахин просвистел мимо. Он поспешно нагнулся и, ухватив за шиворот скрючившегося у порога де Перрена, вытащил его в коридор и захлопнул дверь.

Она распахнулась было снова, но к ней подбежал Шарль и навалился плечом.

— Так что вы хотели мне сказать? — поинтересовался Марк, нагнувшись к арестанту.

— Я — Матис де Серро, бежал с каторги и отравил сперва Бошана, а потом Клодину.

— Не передумаете?

Де Серро обернулся и посмотрел, как вздрагивает от ударов дверь, которую с трудом удерживает далеко не тщедушный оруженосец.

— Нет, чего уж там… — вздохнул он.

Марк помог ему подняться и повёл к лестнице. Уже на верхних ступенях он обернулся и крикнул:

— Где ты там?

Шарль бегом кинулся к нему. Дверь распахнулась, ударившись о стену, из проёма вылетела какая-то доска. Старик продолжал разбирать кровать, но, похоже, не собирался покидать свою комнату.

Они спустились вниз, и Марк передал едва стоявшего на ногах де Серро сыщикам.

— Ваша светлость, — обратился к нему один из них. — Внизу что-то происходит. Какие-то странные звуки и отблески света.

— Дайте фонарь, я проверю. Пока отведите господина де Серро в карету и дайте ему нюхательной соли.

Взяв фонарь, он направился к лестнице, ведущей в подвал. Подойдя, он увидел на стене то, чего там раньше не было: глубокую свежую борозду. Он вытащил из ножен стилет и начал осторожно спускаться вниз. Следом снова увязался Шарль, также вооружившись кинжалом.

Они спустились в подвал, и им открылось странное зрелище. Весь хлам, который раньше загромождал помещение, теперь был свален в углах, в центре освободившейся площадки возвышался на треножнике большой чугунный котёл, закрытый крышкой из сколоченных дубовых досок. Его освещали укреплённые на стенах факелы. Рядом с котлом стоял стол, на котором лежала открытая книга, а рядом на чёрной ткани были разложены металлические инструменты, очень тонкие и блестящие, но едва взглянув на них, Марк сразу подумал, что это орудия пытки. Он подошёл ближе, и в следующий момент сбоку что-то мелькнуло. Он услышал возмущённый крик Шарля, а потом быстрые шаги на лестнице.

Обернувшись, он увидел, что Шарль сидит на ступенях и смотрит вверх. Затем послышался грохот и крики сыщиков. Поднявшись наверх, Марк очутился в облаке чёрного дыма. Сыщики кашляли и ругались.

— Кто-то проскочил мимо меня, — услышал он голос Шарля рядом. — Он толкнул меня и удрал.

Отгоняя от себя дым, Марк подошёл к двери и распахнул её.

— Вы её поймали? — спросил он у сыщика, державшего лошадей.

— Кого? — спросил тот, с недоумением глядя на него.

— Олухи, — проворчал Марк и вернулся обратно в прихожую.

Дым быстро вытягивало на улицу через дверь. Сыщики пристыжено смотрели на барона. Хмуро взглянув на них, он снова прошёл к лестнице в подвал, за ним устремился Шарль.

— Кто это был? — спросил он, догнав хозяина уже в подвале.

— Принцесса Морено, судя по всему. Мы её спугнули, и она снова сбежала.

— И что она тут делала? — растерянно спросил оруженосец.

— А я откуда знаю?

Марк подозрительно взглянул на книгу и инструменты и подошёл к котлу. В нём снова что-то булькнуло. Он решительно взялся за крышку, отбросил её в сторону и заглянул внутрь. Котёл был наполнен какой-то прозрачной и слегка светящейся жидкостью, а на дне что-то темнело. Он какое-то время вглядывался в этот предмет и вдруг увидел, что это нечто шевельнулось. Осмотревшись вокруг, он не нашёл ничего, что можно было бы спустить в котёл и, набравшись смелости, сунул туда руку. Его пальцы нащупали там что-то странное, немного скользкое и, как ему показалось, покрытое шерстью. Ухватившись за эту шерсть, он вытащил странный предмет из котла и невольно отшатнулся, держа на вытянутой руке неподвижное тело какого-то зверя.

— Это дохлая собака! — с отвращением воскликнул Шарль.

Марк положил зверя на пол и опустился на одно колено, чтоб рассмотреть его. И тут произошло что-то странное. Зверь начал увеличиваться в размерах и судорожно дёргать лапами, которые стремительно удлинялись и становились толще, его шерсть куда-то делась, стоячие уши исчезли, морда постепенно втянулась в голову, и спустя пару минут перед ним на полу лежал обнажённый мужчина с желтоватой кожей и длинными чёрными волосами. Он закашлялся, из его носа и рта полилась мерцающая жидкость, он выгнулся, и Марк, наконец, увидел его лицо. Оно казалось ему знакомым и незнакомым одновременно. У него были гладкие высокие скулы, узкий подбородок, небольшой нос и пухлые губы, и глаза… эти глаза он всё-таки узнал. Именно их он видел дважды: когда получил удар по шее в доме госпожи Барбары, куда пришёл в поисках чёрного кинжала, и второй раз — во время пожара на рыночной площади. Это был Тень, тот, что увёл у него из-под носа смертоносный кинжал, а потом остановил огонь, пожиравший его дом, и спас Валентина.

Веки его дрогнули и глаза приоткрылись, чёрные зрачки слепо уставились в потолок. По его телу снова прошла дрожь, и кожа начала стремительно светлеть, в густых волосах появились огненные пряди, глаза замерцали зеленью, и спустя минуту это уже был тот самый менестрель, который украл из дома графини Лафайет королевский изумруд. Как его звали? Хуан? Едва Марк вспомнил его имя, и в следующий момент волосы незнакомца поблёкли, приобретая серебристо-пепельный оттенок. Они струились вокруг нежного белого лица, а глаза отливали бирюзой.

— О, святая Лурдес, — прошептал рядом Шарль. — Это же…

— Баронесса де Флери, — закончил его фразу Марк и озадаченно прошептал: — Кто ж ты такой на самом деле?