Искатель, 1998 №1 - Юрий Дмитриевич Маслов

— Добрый вечер, — сказал Можейко, моментально открыв дверь.

Они прошли в гостиную, сели за стол.

— Выяснил что-нибудь? — спросил Тойота.

Можейко, усмехнувшись, почесал затылок.

— Как вы относитесь к шуткам?

— Шутки, дорогой мой, бывают добрые и злые. Зло шутят обычно недоброжелатели. — Тойота взял со стола яблоко, надкусил и с любопытством посмотрел на своего агента, соображая какого рода пакость ему приготовили. — Рожай! — подтолкнул он.

— В МУРе кто-то пустил слушок, что вы общак в карты проиграли.

«Этот слушок уже по всему городу гуляет, и пустил его тот, кто желает меня утопить — скомпрометировать перед братвой. Но кто? Скалон? Климов? Если Скалон, то я его недооценил, если Климов…»

— Запомни две фамилии — Рогов и Коростылев. Запомнил?

— Да.

— Выясни, где они сидят, в Бутырке или на Петровке. Их надо устранить. За деньги не волнуйся. Сколько запросят, столько и пообещай. Аванс — пятьдесят процентов. Остальные — по исполнении.

— Это невозможно, Вячеслав Иванович. После убийства Глазова Климов поставил вопрос ребром: или он, или начальство меняет во внутренней тюрьме всю охрану. И начальство пошло, вынуждено было пойти ему навстречу…

Тойота жестко пристукнул кулаком по столу.

— Невозможного на этом свете нет. За двести тысяч долларов любой на это дело подпишется! Устраивает тебя такая сумма?

— Нет.

— Четыреста тысяч!

— Я у Климова на подозрении, — простонал Можейко. — Не могу!

— Миллион! И в тот же день сваливаешь за границу.

— У меня семья, Вячеслав Иванович! Не губите!

— Семью отправишь заранее. Решайся! Или… я собственноручно сдам тебя Климову.

Ответить Можейко не успел: в дверь позвонили — три коротких звонка и один длинный.

— Кто это? — спросил Тойота, проверяя, на месте ли оружие.

— Понятия не имею, — побледнел Можейко.

— Витя, это я! — крикнула из-за двери Татьяна. — Открой быстрее, не то грех случится!

— Это следователь Благонравова? — не то вопросительно, не то утвердительно проговорил Тойота, узнав голос Татьяны. — Она что, твоя любовница?

— Мой агент, — растерялся Можейко.

— Она — баба Климова!

— Была.

— И есть, идиот безмозглый! — прошипел Тойота. — Проводи меня черным ходом, — сказал он, вставая. — И запомни: чем быстрее Рогов и Коростылев отправятся на тот свет, тем больше шансов у тебя остаться на этом!

Тойота ушел. Но он бы наверняка остался, если бы знал, какой спектакль разыграется через пару минут в конспиративной квартире его секретного агента Можейко.

Проводив высокого гостя, Виктор Панкратович вернулся в гостиную. В дверь снова позвонили — три коротких звонка и один длинный.

«Конечно, это Татьяна. Но какого черта она приперлась? Зачем?» — Он заскрипел от злости зубами и, раскачиваясь из стороны в сторону, двинулся к двери.

— Кто? — спросил на всякий случай.

— Витя, это я. Открой быстрее, не то грех случится!

Можейко скинул цепочку, отодвинул стальной засов и… обалдел: на пороге стоял Климов. Стоял подлец и улыбался, поигрывая портативным магнитофончиком, из которого через равные промежутки времени доносилось: «Витя, это я. Открой быстрее, не то грех случится!»

Созданная Тойотой группировка по своей структуре напоминала крупное боевое подразделение, например, дивизию: отдал приказ — и четыре полка, прекрасно обученные, дисциплинированные, вооруженные по последнему слову техники и разбитые в свою очередь на более мелкие подразделения — батальоны, роты, взводы, — моментально приходили в действие. Но разница между группировками — армейской и возглавляемой Тойотой — все-таки была. И довольно существенная. Если в армии взводный подчинялся ротному и всем вышестоящим начальникам вплоть до командира дивизии, то у Тойоты взводный (командир пятерки) подчинялся только ротному. И никому более, ибо в силу конспирации даже духом не ведал, кому подчиняется ротный — цепочка обрывалась. Это был плюс: при любом раскладе Тойота выходил из воды сухим. И одновременно минус: в случае гибели или внезапного и бесследного исчезновения руководителя одной из служб Тойота терял связь и с его подчиненными. Что в конце концов и произошло — Рогов и Коростылев как сквозь землю провалились, и Тойота, лишившись сразу двух пальцев на одной руке, почувствовал себя более, чем скверно: выпал из-под контроля банк, некому отдать приказ о ликвидации Можейко. С этими грустными мыслями он и вошел в кабинет Спрута, который, если выражаться бюрократическим языком государственных чиновников, был его первым заместителем по общим вопросам.

Михаил Викторович беседовал с каким-то молодым человеком, крепким, уверенным в себе и своих возможностях, так по крайней мере показалось Тойоте, ибо возможности парня подтверждал его взгляд, умный, цепкий, моментально оценивающий ситуацию — при появлении гостя он легко поднялся, но не как шестерка — с достоинством и замер, очевидно, ожидая, когда его представят.

— Не помешаю? — спросил Тойота.

«Что-то случилось, — подумал Михаил Викторович. — Без предварительной договоренности, без звонка, нарушив все правила конспирации, Тойота не явился бы. Да и вид у него — на море и обратно…»

— Здравствуй, дорогой! — Михаил Викторович крепко пожал протянутую руку. — Какими судьбами?

— Итальянцы говорят: все дороги ведут в Рим, — улыбнулся Тойота. — Мои друзья — в ресторан «Семь сорок»!

— Они правы: мимо меня не пройдешь и не проедешь. — Михаил Викторович представил Перцова и, поймав вопросительный взгляд Тойоты, пояснил: — Предлагаю, понимаешь, молодому человеку хорошую высокооплачиваемую работу, а он отказывается.

— Дело не в оплате, — мягко возразил Перцов. — Дело в том, что я хочу работать по специальности.

— Какой именно? — проявил интерес Тойота.

Перцов с первого взгляда понял, кто перед ним (фотографию Тойоты ему показывал Родин), но вида не подал, сыграл в просточка, заинтересованного в поддержке незнакомого человека.

— Я — командир взвода разведки.

— Это не профессия, — подумав, сказал Тойота. — Должность.

— … которая определяет профессию, — быстро добавил Перцов. — Я знаю в совершенстве подрывное дело, вожу автомобили всех марок, прилично стреляю, владею холодным оружием.

Тойота рассмеялся, перевел взгляд на Михаила Викторовича.

— Тебе этого мало?

— Он — индивидуалист. Работает без прикрытия и… терпеть не может начальство.

— А кто его любит? — усмехнулся Тойота. Он предложил Перцову закурить и, заметив на тыльной стороне ладони наколку — змея, обвивающая кинжал, спросил: — У тебя были неприятности?

— Из-за начальства, — хмыкнул Михаил Викторович, демонстрируя свою осведомленность. — Сто вторая с применением стрелкового оружия. Освободился по половинке.

Тойота снял очки, и Перцову показалось, что он на минуту заглянул в темные глазницы пистолетных стволов.

— В Афганистане воевал?

— Так точно, — по-военному отчеканил Перцов.

— А кого подрывать собираешься?

— Мне без разницы. Сегодня в кого пальцем ни ткни — мента, чиновника, Президента, не промахнешься: ворье первостатейное? Все под девяноста третью подпадают — вышка!

— Если я тебя правильно понял… ты, так сказать, вольный стрелок идейного направления. Верно?

— Можете называть как угодно — Робин