Искатель, 1999 №10 - Картер Браун

— Пустили козла в огород… А если серьезно: откуда ты знаешь, что этот бармен был действительно казначеем?

— Мне Тамара сказала.

— A-а, Тамара, очень надежный источник информации. Ты же без нее можешь узнать — у тебя приятели в этой партии, твои ученики. Позвони и спроси.

Денис продолжал обгладывать куриную ножку, а я сидела и думала о том, что, когда, наконец, повзрослею, перестану доверять всему, что мне скажут.

— Знаешь что, я сейчас пойду и позвоню Искрину, — сказала я и встала из-за стола.

— Валерия, подождите, а чай? — спросила Элеонора.

— Потом…

У меня слова не расходятся с делом. Как-то я была на психологическом семинаре. Там нам рассказывали про окно Джо-Гарри и что если ты хочешь что-то изменить, то это надо делать здесь и сейчас. Этот постулат мне понравился, и поэтому теперь, если мне что-то приходит в голову, я дважды не думаю. Иду и делаю, считая первое впечатление самым верным.

— Валерий? Добрый день. Это Валерия. Помните меня?

— Ну конечно, учительница первая моя. Как поживаете?

— Все хорошо, как вы устроились на новом месте?

— Все дела, дела, вздохнуть не дают.

— А вы через раз дышите, время экономьте, — я решила, что вступительной части достаточно, и перешла к делу. — Хотела вас кое о чем спросить…

— Давайте.

— Валерий, какую должность в вашей организации занимал Рафаэль Сагеев?

На том конце трубки воцарилось молчание. Я пару раз деликатно кашлянула, показывая, что связь не прервалась, и наконец услышала:

— Сагеев был добровольцем, иногда помогал при штабе — и все, — приветливости в голосе как не бывало.

— Так он не был официальным казначеем?

— Он вообще даже не член нашей партии. И если вы хотите еще что-либо узнать, обращайтесь к нашему пресс-атташе в Иерусалиме.

— Ну зачем вы так со мной, Валерий? — я была сильно удивлена. — У меня есть личные мотивы спрашивать. Я хорошо знала Марка, музыканта. Он хотел жениться на сестре Рафаэля. А сейчас Марк убит…

— Да, я знаю, — ответил Искрин, и его голос смягчился. — Но поймите меня правильно, Валерия, с утра приходят из полиции, задают массу разных вопросов. Я понятия не имею, кем он был, этот Сагеев. Да мало ли нам людей помогало во время выборов?.. А теперь еще вы спрашиваете. Я же не знал.

— Валерий, весь ужас происходящего заключается в том, что именно я обнаружила тело несчастного Марка во время пасхальных каникул в кибуце «Сиртон», и мне просто из чистого любопытства и ничего более захотелось узнать, какую роль во всем этом играет Рафаэль Сагеев.

— Ничем не могу вам помочь, Валерия. Я с ним практически не знаком…

— Все равно — спасибо, вы мне очень помогли. Всего хорошего!

— До свидания.

Положив трубку, я повернулась к Денису:

— Никаким казначеем партии Рафаэль не был. Все это блеф и туфта.

— Вот и скажи об этом своей Тамаре, — предложил Денис.

— Да ну тебя, лучше давай подумаем, как он мог совершить два убийства.

— А ты уверена, что это он?

— Больше некому! Его же не было в пасхальную ночь за праздничным столом. А где он был — не говорит! Что отсюда вытекает?

— Правда? — удивился Денис. — А я и не знал…

— Это мне Михаэль сказал.

— Ты уже и с ним успела встретиться? Молодец! Как же ты успела?

— А вот так…

— Слушай, Валерия, я тебя уже не в первый раз прошу: оставь эти дела полиции. Как видишь, они без тебя отлично справляются!

— Согласна. Давай поговорим о чем-нибудь более приятном.

И мы углубились в афишу гастролей.

Напрасно я думала, что на пасхальных каникулах у меня не будет работы. Было, да еще как. Стоило только вернуться на работу и снять объявление, что я в отпуске, как клиенты потянулись чередой.

Я приехала на работу. Все было как обычно. Оглядев свой небольшой кабинет, я поняла, что лучшее — враг хорошего и совсем не стоит пренебрегать им. Мое дело здесь, тихое, спокойное, бумажки-промокашки. Только я так подумала, как в дверь постучали и в кабинет вошла семья, как позже я узнала, прибывшая три дня назад с Украины — дородная мать и пятеро отпрысков в возрасте от двадцати до года — парень и четыре девицы мал-мала меньше. Она шла впереди, как ледокол в фарватере, одетая в сарафан на тонких бретельках, еле удерживающих массивную грудь. Ее выражение лица было довольным и добродушным. Семье требовался перевод документов. Они были у меня вчера, но не застали. Дама расположилась напротив меня в кресле для клиентов, остальные домочадцы столпились позади нее. Все они, плюс коляска с малышкой, заполнили мой кабинет до отказа. Говоря с характерным украинским гэканьем, сдобная мадам вывалила на мой стол кучу документов. Я отобрала необходимые, договорилась о цене и обещала закончить работу к среде.

Разложив перед собой свидетельства о рождении всей семьи, я принялась бойко щелкать по клавишам компьютера. Работка была что надо, у всех одинаковые фамилии и место рождения — какое-то село Лозовики в Житомирской области. Так что можно было вовсю использовать опцию «Сору».

Но вдруг я стала тихо съезжать с катушек. Из документов оказалось, что молодой человек, которого я считала старшим сыном многодетной мамаши, был ее мужем. Девочка в коляске — это их совместный ребенок, а новоиспеченный папаша был старше взрослой мамашиной дочки всего на четыре года. В свидетельстве о браке, спрятавшемся в самом низу вороха документов, было указано, что молодой человек сменил свою украинскую фамилию на фамилию жены — Лейбович.

Да, воистину, жена-еврейка — это не роскошь, а средство передвижения… Я просто ею восхищалась. Предложила парню переехать на историческую родину, но, видно, он ей так понравился, что тут же родила от него ребеночка. Решительная дама, уважаю. А я со своими комплексами: «Ах, Денис моложе меня на семь лет!» Вот с кого надо брать пример! Живет в свое удовольствие во всех прямых и переносных смыслах.

Когда за грудастой мадам закрылась дверь, я вдруг вспомнила и хлопнула себя по лбу: черт! Я же забыла передать письмо Тамаре! Оно так и лежало, забытое в моей сумочке и ждало своего часа.

Позвонив ей и условившись, что заеду к ней вечером, я опять взялась за переводы. Нужно было наращивать темп.

У Тамары, в Кирьят-Шенкине я оказалась около семи вечера. Мужа дома не было — он находился у сестры вместе с детьми. Тамара поставила на стол чай, конфеты и присела рядом.

Я протянула ей письмо. Дрожащими руками взяв конверт,