Памятка убийцы - Алексей Викторович Макеев

– Так, отлично. Теперь, когда вы все замолчали, два объявления. Станислав Васильевич пытался очень мягко сказать, что вы все, дамы и господа, показали себя не с лучшей стороны. Мы поговорили с вашими кураторами. Никто из вас не проявил себя и не закончил те дела, которые вам поручили. Самые простые. И еще мне тут в руки попала одна очень интересная бумага.

Гуров положил перед Крячко распечатки, которые дала ему Верочка, секретарь Орлова и верная его помощница во всех делах.

– Как мы видим из этих бумаг, у нас тут, оказывается, есть представитель прессы. Госпожа Сидорина пишет статьи для «желтой» прессы, аж под семью псевдонимами, и, кстати, получает за это неплохие деньги. Мы уже связались с вашими заказчиками, они ребята серьезные, не какие-то… – Гуров махнул рукой, изображая в воздухе несерьезную завитушку. – Так вот, они сдали вас с потрохами. И даже рассказали, сколько вы получили за последние статьи. И это ошибка Главка, что вы смогли попасть к нам и начать работать. Хотя показатели у вас были одни из лучших.

Он помолчал, рассматривая оцепеневшие лица аудитории, и продолжил:

– И пока все вы тут устроили революцию на пустом месте, те отделы, где вы больше мешали, чем помогали, продолжают работу. Да, на устаревшей технике, в старом здании, как вы нам тут пытаетесь доказать. Но вот загадка. У вас у всех же есть калькуляторы в телефонах, так?

Кто-то из стажеров кивнул, кто-то усмехнулся, поняв, к чему ведет полковник. В целом все они в самом деле были неглупыми, просто очень сильно ведомыми.

– Вот. И теперь вопрос. Если у вас их забрать, как быстро вы снова научитесь считать в уме? И сможете ли заставить думать уже обленившийся мозг? Давайте проверим.

Крячко мысленно рассмеялся.

Очень давно Лев Иванович научился перемножать в уме большие цифры. Гуров лежал в госпитале после очередного ранения и от скуки пытался как-то дать отдых голове.

Вот и научился.

А вот стажеры этого не знали. И легендарный Гуров снова заставил их чувствовать себя малолетними дураками.

Они называли цифры, полковник делил, умножал в уме, а стажеры проверяли.

– Вот видите, – снисходительно улыбнулся полковник.

– То есть вы хотите сказать, что если бы мы слушали все, что вы тут нам все рассказывали, выполняли бы все задания и работали по вашей методике, то стали бы таким же умными, как вы, и тоже бы могли удивлять стажеров простыми фокусами? – все еще упрямилась Млада, которая понимала, что за слив информации в прессу ей предстоит ответить. И не только по административному правонарушению – поступая на стажировку в Главк, как и все, она давала подписку о неразглашении.

– Нет, – серьезно ответил Гуров, – я хочу сказать, что если бы вы захотели, то, когда выросли, стали бы умнее нас.

На этом порка молодежи закончилась, и напарники пошли работать дальше, передав стажеров в канцелярский отдел для оформления окончания стажировки.

Почти полдня Гуров и Крячко копались в архиве. И вот наконец-то нашли то, что искали.

Сорок дел с трупами молодых девушек, найденными в центре в разное время.

– Так, отметаем зиму, – устало сказал Лев.

Он просмотрел все папки, и чем дальше они искали, тем сильнее Гуров чувствовал тот знакомый зуд в кончиках пальцев, когда близко, совсем близко подбираешься к разгадке. Осталось совсем чуть-чуть – только протянуть руку.

Девушка с длинными светлыми волосами лежала на набережной. Лето. Платье похожее на то, что было надето на недавнем трупе. В руках лилии.

Десять лет, сорок дел. Напарники в прямом смысле этого слова закопались в бумагах, и вот наконец то самое дело. Папка оказалась более давней – и Гуров возблагодарил свою привычку по возможности перестраховываться и то, что они взяли сроки «с погоном» – десять-пятнадцать лет. Совсем тоненькая картонная папка, на первой же страничке которой было фото жертвы. В ярко-голубом платье.

Это было в конце нулевых. Гуров даже не сразу вспомнил это дело, потому что в то время в столицу хлынул такой поток контрабанды, что они еле успевали ловить и сажать хотя бы исполнителей, не то что заказчиков. Примерно в то же время неожиданно стала модной профессия киллера. Каждый второй решал, что теперь он будет зарабатывать деньги таким способом, даже те, кто оружие-то толком в руках не умел держать. Но как только Лев открыл именно эту картонную папку, он вспомнил, что дело об аварии ему передали, потому что погибшая была дочерью министра транспорта. И ему тогда несколько раз угрожали. Шел передел территории, и появился первый «химик», поймать которого, кстати, так и не удалось. Талантливый ученый подстраивал убийства виртуозно, только известное количество его жертв – одиннадцать человек. Все погибали от удушья или отравления. Яды он готовил сам и почти никогда не повторялся. Вентиляция, вода, отравленная еда, цветы, постельное белье, платье невесты. Когда девушка погибла, решили, что ее тоже заказали, и дело передали Гурову. Занятый «химиком», полковник раскрыл это убийство очень быстро. Нетрезвый молодой человек ехал на машине, разогнался в одном из дворов в районе метро «Кропоткинская» и сбил девушку, которая рано утром шла домой.

Вместо того чтобы вызвать «Скорую», он зачем-то положил ее в машину и увез к реке, к набережной, возможно, собирался сбросить в воду. На ней было точно такое же платье цвета небесной лазури. Убийца не донес свою жертву буквально метр, ему стало, по его же словам, «нехорошо», и он положил ее на землю. А сверху бросил букет лилий, которые были в руках у сбитой девушки. Зачем он прихватил их с собой вместе с телом, он и сам не знал.

– Надо же. А где я в это время был? Не помню ни ее, ни химика, – удивился Станислав, когда Гуров протянул дело Игоря Беляева. Так звали водителя.

– Ты вроде бы тогда на Урале работал. Точно, помнишь, там банда Сахарка развернулась, и тебя отправили в усиление местной полиции.

Крячко медленно кивнул:

– Да, точно. Как время летит.

Игорь Беляев, молодое дарование, о нем даже писали в газетах. Нейрохирург, слишком рано взлетевший на олимп славы. После серии его научных статей и блистательно проведенных операций его приглашали работать в Штаты, в Японию, Германию. Он учился в Цюрихе и вернулся оперировать в Москву. Работал как проклятый, но многие отзывались о нем как о неприспособленном в быту человеке.

Запаниковал –